«Я предпочитаю жестко трахаться», — сказал я, водя пальцами под ее трусики и в складки между ее ног. Она раздвинула для меня бедра, и я погрузил в нее указательный палец. Слабый, тихий стон, и ее глаза затуманились.

Я вынул палец из ее горячего входа и поднес к ее губам. Ее губы приоткрылись, и она высосала его дочиста. Схватив ее за волосы сзади, я приблизил ее губы к своим и остановился в дюйме от ее рта.

«Покажи мне свое истинное лицо, Татьяна», — потребовал я. — И я покажу тебе свой.

— Мне нравится грубость, — прохрипела она. «Пограничная боль».

Это было все, что мне потребовалось, чтобы мой контроль сломался. Я поднялся в полный рост и в карающем поцелуе взял ее губы.

— Тебе понадобится стоп-слово, — прорычал я ей в рот. Она глубоко вздохнула, ее глаза сверкнули, как бледно-голубые сапфиры. «На самом деле твой рот будет слишком полон, чтобы говорить. Коснитесь любой поверхности, и я остановлюсь.

Одним быстрым движением я сорвал с ее тела нижнее белье, бросил его на стол, а затем прижал ее к окну с видом на город. Попа голая. Хорошо, что окно было тонировано снаружи.

Ее сиськи и киска прижались к стеклу. Она была такая мокрая, ее бедра блестели от соков. Спустив классические брюки с бедер, я освободил свой член.

Она мгновенно захныкала, шевеля задницей и выгибаясь навстречу мне. Я раздвинул ее ноги и грубо сжал ее круглую задницу. Я сильно ударил его, оставив розовый след на ее красивой коже. Она сглотнула, но протеста не последовало. Наклонившись, я потянулся к ее мокрым трусикам, скатал их в комок и засунул ей в рот.

Она замерла, ее глаза расширились и увидели прозрачнейшие лагуны. Она поперхнулась, ее глаза наполнились слезами, но она не постучала. Я остался ждать, пробуя воду, но она не двинулась с места. Она растопырила пальцы по окну, оглянулась через плечо и с вожделением уставилась на меня.

Кивнув, я вонзился в нее одним махом, наполняя ее до самой рукоятки. Она вскрикнула, но трусики заглушили ее стон. Я начал двигаться внутри нее, врываясь в нее грубо и быстро. Я шлепнул ее по заднице, а затем снова въехал в нее.

Она всхлипнула, но боли не было. Это было в удовольствие. Ее спина выгнулась, и она наклонила голову, как будто предлагая себя мне. Мои зубы впились ей в шею. Аромат роз заглушил все мои чувства.

Я отшлепал ее еще раз. И опять. Жесткий. Беспощадный. Грубый. Я наказывал ее за те годы, что прожил без нее. Наказывает ее за любовь к Адриану. Черт, я зашел слишком далеко.

Я схватил ее за челюсть и повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Ее глаза были полуприкрыты, она смотрела, как я трахаю ее, и судя по выражению ее лица, ей нравилось то, что она видела.

— Потрогай свои сиськи, — грубо приказал я. «Покажи миру, чья ты шлюха».

Проклятье. Я чуть не взорвал свой груз, когда она сделала, как я сказал. Она сжала соски, ее тело вздрогнуло, когда я вошел в нее. Она потянула соски, погладила форму своей тяжелой груди. Я качал сильнее и быстрее, наблюдая, как мурашки покалывают каждый дюйм ее кожи.

Ее приглушенные стоны усилились. Мой ангел был таким же развратным, как и я, и мне это чертовски нравилось. Я слегка оттянул ее от окна и наклонил, чтобы проникнуть в нее глубже. Мне нужно было больше ее. Ее киска сжалась вокруг меня, пока я погружался в нее глубже. Ее рука оторвалась от окна, и я был уверен, что она постучит, но вместо этого она сунула ее между бедрами, раскрывая бедра шире, и потерла клитор.

Ее внутренние мышцы задушили мой член, трение клитора сеяло хаос во всем ее теле. Я схватил обе ее ягодицы и безжалостно избил ее. Я жаждал этого. Ее . Никогда еще ни с кем не было так хорошо, кроме нее. Она была единственной, кого я хотел.

Капля пота скатилась по ее спине, и я взглянул на ее синяк на заднице. Мне нравился чертов вид, когда я входил в нее, эта позиция позволяла мне глубоко проникнуть. Я хотела положить ребенка ей в живот. Наденьте наручники ей на запястье и навсегда привяжите ее ко мне.

Она выплюнула нижнее белье и закричала.

«Иллиас… Ох. Мой. Чертовски. Бог." Ее ноги дрожали. Она упала на четвереньки, наш пот капал на паркетный пол.

Ее золотистые волосы при каждом движении задевали мой рукав, и я обернул их вокруг запястья, оттягивая ее назад, чтобы снова взять ее в рот. Ее внутренности напряглись, и она застонала мне в рот. Я проглотил приглушенное «Я кончаю» и наслаждался ее внутренними мышцами, душившими мой член, когда она тряслась от интенсивности своего освобождения.

Ее лицо покраснело, и она выглядела совершенно измученной. Но я еще не закончил с ней. Я обвил рукой ее нижнюю часть живота, массируя клитор, чтобы добыть из нее еще одну кульминацию. И все это время я продолжал въезжать в нее по-собачьи. Как сумасшедший. Как одержимый человек.

Это был плотский секс. Отчаянный трах. Потребность настолько глубокая, что я боялся того, что покинуло мою душу, когда мои яйца сжались. Я выстрелил спермой в ее сжимающуюся, жадную киску, которая опустела внутри нее как раз в тот момент, когда она достигла своей второй кульминации.