Чжин Сук шагнула вперед и поклонилась.

— Она вечером не вернулась в барак, господин лейтенант.

Лейтенант Танака шагнул к Чжин Сук и приподнял ей подбородок кончиком синая.

— Ты же не станешь мне врать, а, девушка?

— Нет, господин, — ответила она, — только не я.

Лейтенант опустил меч.

— Прошлой ночью Чжэ Хи ходила к полковнику, — сказал он. — Ну-ну, похоже, наш командир дал слабину. Придется с этим разобраться. Продолжайте, рядовой, — велел он рядовому Исиде и пошел прочь. Проходя мимо горящего барака, лейтенант бросил в огонь свой синай.

Рядовой Исида поколебался секунду, но потом все же подошел к грузовику и поднял брезентовый клапан. Он шагнул в сторону, и из тьмы кузова раздалась пулеметная очередь.

Пятерых моих сестер-ианфу убили сразу. Трое замерли от ужаса, и вскоре грохочущий пулемет нашел их и скосил, как и первых пятерых.

Чжин Сук упала на колени.

— Не-е-ет! — закричала она. — Меня-то за что? — Пулеметчик выпустил в нее несколько пуль подряд, и Чжин Сук, сложившись пополам, рухнула в грязь. Ми Со с криком побежала к уборной, закрывая уши ладонями. Рядовой Исида поднял ружье и выстрелил ей в спину. Она упала, безжизненно раскинув руки, как тряпичная кукла. Потом пулемет замолчал, и остались только запах пороха и шелест падающего на землю дождя.

Рядовой Исида опустил ружье и уставился на безжизненное тело Ми Со. Он стоял с приоткрытым ртом, склонив голову набок, словно пытаясь понять, что тут произошло. Несколько минут он стоял так и смотрел, а потом перевел взгляд прямо на меня. Я встретилась с ним глазами, вышла из-за уборной и посмотрела на Исиду, не чувствуя страха. Он поднял ружье, но стрелять не стал. Я достала из складок юкаты гребень. Держа его в руке, я посмотрела в дуло ружья Исиды и увидела перед собой всех женщин моей семьи, которые, как и я, когда-то держали гребень в руках. Я увидела их всех, вплоть до прапрабабушки — аристократки, которая заказала этот гребень. И все они велели мне бежать.

Я и побежала. Я помчалась за уборную, к деревне, так быстро, как только могли меня нести измученные ноги. Слева от меня находилась прачечная, а справа — белые стены медпункта. Я поскользнулась в грязи, заставила себя встать и ввалилась в медпункт. Потом я бегом поднялась по лестнице в палату. Там никого не было, кроме Су Хи. Пока я бежала к ней, дзори шлепали о плитку пола, и этот звук эхом отдавался от стен. Я схватила сестру за руку.

— Су Хи, — выпалила я, запыхавшись, — нас расстреливают! Надо бежать!

Су Хи была белая как мел, глаза у нее ввалились.

— Не могу, — слабо выговорила она.

Я сильнее дернула ее за руку.

— Надо! Иначе нас убьют! — Су Хи поморщилась от боли, и я отпустила ее руку.

Стоя над Су Хи с гребнем в руках, я увидела, что сестра слишком слаба, чтобы двигаться. Тогда я поняла, что это и правда конец. Я легла на холодный плиточный пол рядом с сестрой и подвинула голову поближе к ней.

— Ладно, — сказала я, — тогда мы умрем вместе.

Су Хи вздохнула. Заметно было, что ей больно.

— Чжэ Хи, ты должна уйти без меня.

Я покачала головой:

— Нет, Су Хи, я не могу. — На меня снизошел покой. Я была готова умереть.

Су Хи с трудом приподнялась на локте.

— Можешь, Чжэ Хи. У тебя гребень с драконом. Ты родилась в год Дракона. Ты выживешь. Гребень тебя защитит.

Я разжала руку и посмотрела на гребень.

— Я не верю в его силу, — призналась я. — Маме он не помог, и нас от всего этого не спас.

— Ты еще можешь спастись, — настойчиво повторила Су Хи, — и рассказать всем о том, что здесь случилось.

— Я не хочу, чтобы кто-то об этом узнал, — возразила я.

— Тогда, — сказала Су Хи, — японцам это сойдет с рук.

С лестничной площадки на другом конце палаты послышались шаги и отрывистые мужские голоса. Су Хи тронула меня за плечо.

— Тебе надо идти, — прошептала она. — Пожалуйста, уходи ради меня. Ради всех нас.

Я посмотрела на длинный коридор, потом снова обернулась к сестре. В ее запавших глазах была грусть. Мне очень хотелось остаться с ней; хотелось, чтобы все поскорее закончилось.

Шаги стали громче.

— Ох, Су Хи! — пробормотала я.

— До свиданья, сестричка, — сказала она, снова откидываясь на циновку. — Иди же. Быстрее!

Я протянула руку и погладила сестру по волосам. Бросив на нее последний взгляд, я подавила рвущийся из груди плач и, держа в руке гребень, побежала к двери.

Ноги у меня больше не болели, голова не гудела. Я спустилась по лестнице и выскочила на улицу. Там под дождем двигалась бесцветная череда солдат. Ни рядового Исиды, ни лейтенанта Танаки видно не было. Я срезала путь между двумя зданиями, и с крыш на меня закапала дождевая вода. Я пробежала через двор, потом свернула в щель между еще двумя зданиями. Добежав до полоски травы, отделявшей деревню от пшеничного поля, я глянула налево, потом направо и помчалась в поле.