Вернувшись к работе, я сделал глоток кофе. Василий Владимирович решил вернуться в наш номер именно в этот момент. При одном взгляде на Окунева стало понятно, что посидеть за действительно важным делом мне не удастся.

И это, надо признать, откровенно раздражало.

— Я передал голову некроманта, — сообщил двоюродный дядя. — Завтра немец уже заговорит.

— Ясно, — кивнул я.

Заметив отсутствие интереса с моей стороны, Василий Владимирович хмыкнул и, бросив пальто прямо на диван, сел рядом с верхней одеждой.

— А еще, пока я ехал сюда, мне позвонил государь, — сообщил он.

— Вот как? — не отрываясь от будущего учебника, хмыкнул я.

— Да, Иван Владимирович, — кивком подтвердил Окунев. — Завтра ты возвращаешься в Москву.

Я приподнял бровь, и родственник решил пояснить:

— Насколько я понимаю ситуацию, его императорское величество крайне раздосадован тем, что раздел Польши придется отложить до лучших времен, — сказал он, жестом заставив бутылку коньяка подняться в воздух. — Использовать же ради таких мелких целей столь ценный ресурс, каким ты являешься для страны, он не желает.

Поймав емкость, Василий Владимирович вытащил пробку и, сделав маленький глоток, откинулся на спинку дивана.

— И я с ним согласен, если хочешь знать мое мнение, — проговорил он, не глядя на меня. — Как уже говорил, знания Моровых могут сохранить миллионы жизней. А воевать в стране есть кому и без вас.

Я вздохнул, допивая кофе.

— И кто же будет составлять тебе компанию, мой дорогой дядюшка? — спросил я, прекрасно понимая, что одного Окунева никто не оставит.

Я скорее поверю в тайную переброску подразделения, чем в одиночку, который будет охотиться за кровавыми магами на чужой земле. Не дурак государь, даже меня сообразил отозвать, когда стало ясно, что быстро вопрос не решить.

— О, не переживай, дорогой племянник, — усмехнулся Василий Владимирович. — У меня все еще хватает друзей, которые с радостью присоединятся ко мне в охоте. Но и ты не забывай, если пожелаешь — я с удовольствием приму тебя на нашем сафари. Все-таки мирная жизнь преподавателя довольно скучна, а здесь ты хотя бы размялся.

Мне удалось немного оценить навыки «Косаря», и пускай тонких манипуляций ему делать почти не пришлось, однако уверенное владение магией он продемонстрировал. Уж точно Василий Владимирович не пропадет на этой маленькой войне.

Я улыбнулся в ответ.

— А мне кажется, что преподавать гораздо интереснее и сложнее, — произнес я, глядя в глаза родственнику. — Бой — это просто, а вот вбить в головы не самых умных людей магическую науку — вот достойный вызов для настоящего чародея!.. Впрочем, не будем спорить.

Некоторое время Окунев молчал, периодически прикладываясь к бутылке. Наконец, он посмотрел на меня внимательным взглядом.

— Ты же понимаешь, что твой крестовый поход против магии крови не имеет конца? — спросил Василий Владимирович.

Я пожал плечами.

— Разумеется. Знания, однажды выпущенные на свободу, обратно уже не загонишь, — ответил я. — Слабые чародеи всегда будут искать способ собрать побольше силы, увеличить свой резерв. А кто-то из простецов окажется достаточно богат и целеустремлен, чтобы превратиться в мага самому, невзирая на число жертв.

— Тогда почему ты согласился? — спросил Окунев.

— Единственное, что на самом деле дает ковенам магов крови силу — это неведение окружающих, — пояснил я. — Нам с тобой удалось избавить целую страну от чародеев, перешедших грань допустимого. Да, развиваться самому тяжело. Но не невозможно. Я буду давать знания людям, и они вскоре сами поймут, что магия крови — не то, к чему следует обращаться в принципе.

— Да ты идеалист, Иван, — рассмеялся Василий Владимирович. — Люди никогда не изменятся.

— Разумеется, — кивнул я. — Однако от примитивного оружия и методов прошлого человечество уже отказалось. Когда имеется эффективный путь, каждый идущий по которому получает заведомо известный результат, никто в своем уме не станет тратить время и силы на то, чтобы пойти своим. В былые времена люди верили, что крысы заводятся в прелой листве и грязных тряпках. Сейчас они верят, что магия крови — панацея. И единственный вариант, при котором эта глупая вера уцелеет — ничего не делать, позволяя человечеству и дальше пребывать в невежестве.

Василий Владимирович улыбнулся.

— Что же, Иван, значит, я в тебе не ошибся, — произнес он, отправляя бутылку обратно в бар. — Могу лишь пожелать удачи в твоем бою с невежеством.

Москва, квартира Антонины Владиславовны Ждановой.

Дверь открылась, и уставшая хозяйка переступила порог. В расстегнутом кителе с капитанскими погонами, она с огромным удовольствием скинула туфли и, едва не застонав от наслаждения, присела на пуфик.