Сеньор Кике тоже был недоволен содержанием нашей игры. Но высказывать претензии в раздевалке он не стал. Решил отложить разбор полётов на понедельник и хорошенько нас пропесочить.

После игры я встретил своих, и мы на такси отправились домой. Здесь нужно отдать должное Дюше. Он видел моё настроение и с вопросами о матче не лез. Димычу сама игра не приглянулась. Зато понравились надувные шарики, мороженое и лимонад. Дома собрал вещи, попил чаю и отправился в аэропорт. Вылет в Мадрид был аж в два часа ночи. В самом самолёте получилось немного прикорнул, а в отель попал только к четырём утра. Ложиться спать было бессмысленно. Включил телевизор, нашёл спортивный канал и стал смотреть повтор матча «Реал Сосьедад» — «Вильярреал». На шесть утра заказал такси. Пока его ждал, выпил большую кружку кофе, чтобы немного взбодриться, и отправился по указанному агентом адресу.

Место, куда я пришёл на фотосессию, меня не просто потрясло, а шокировало. Я ожидал что-то вроде полуподвального помещения, где меня снимали для баннера. Помню, что там было только три человека. Здесь же присутствовало около сорока. И каждый из них, как муравей, занимался своим делом.

Ещё вечером со мной созвонился агент и передал просьбу не мыть голову, не бриться, не наносить ничего на кожу лица, не делать маникюр. Днём ранее Антонио передал им информацию об отсутствии аллергий, татуировок, мой размер одежды, обуви и прочее, прочее, прочее. Поэтому сегодня я обмылся в душе буквально минуту. И сейчас стоял и реально мандражировал. Что же тут такого будет, если все эти люди собрались здесь ради меня?

Первым делом мне выдали халат с тапочками и отправили в душ. Затем усадили в кресло перед зеркалом с лампочками и стали рассматривать мои волосы.

— Майни, нужно лишь углубить естественный цвет волос. Сделать его ярче. Запомни, ни грамма лака! Волосы должны быть «живыми», как будто в них ветер. Мне нужен образ, с одной стороны, хулиганистый, а с другой — образ ухоженного, очень «дорогого» мужчины, — отдавала просьбы-приказы энергичная, истощённая женщина-вобла с ярким платком на шее. Её рыжие патлы отлично подходили её бледному лицу. — Здесь немного выстрижем, а вот здесь, — обхватила она мою голову своими жёсткими ладонями и провела пальцами по макушке. — Сделай погуще, можно даже лезвием пройтись и прядей подклеить. Получится что-то этакое хищническое.

— Ты думаешь, что этот футболист сможет изобразить тебе что-то хищническое? — издевательски произнёс напомаженный стилист.

— Не попробуем, не узнаем, — влез я в их разговор.

Они уставились на меня с таким видом, будто мебель заговорила.

— Посмотрим, — поджала губы женщина и продолжила. — А вот кожу нужно подтемнить. Я думаю, что под этот цвет волос… — она опять пропустила сквозь пальцы прядь моих волос. — Может быть, тон номер два? Не уверена. Давай сначала номер один. Есть у меня подозрение, что его придётся отбеливать.

И начался настоящий ад. Вернее, АД. Меня загнали за ширму, где полностью раздели и опрыскали из пульверизатора какой-то хренью. Высушили. Покачали головой, так как цвет кожи признали неудавшимся, смыли всё и снова обмазали какой-то вонючей дрянью. Я лежал на кушетке с закрытыми глазами около получаса, но так и не заснул, так как кожу реально жгло. Наконец-то смыли этот кошмар, признали годным, отдали халат и усадили обратно в кресло. Одна девушка стала работать над моими руками, стилист занялся волосами, на лицо положили ткань, как я понял, с увлажняющим кремом.

В этот момент я реально сочувствовал моделям. Люди видят только красивую картинку в журнале, а не то, что за этим стоит. Мне же довелось всё это испытать на собственной шкуре. Да ещё как испытать!

Потом меня отправили за ширму, где я натянул на себя трусы. И за то спасибо. Так как затем меня стали крутить и вертеть, как какую-нибудь вещь. Подносили к лицу рубашки, пиджаки разных цветов. Какой стыд? Я чувствовал себя бесполым пластиковым манекеном.

В конце концов, мне нацепили какую-то штуку на грудь, просунули в неё руки и закрепили на спине. Я сразу выпрямился, будто аршин проглотил. Одели в серо-голубую тройку, коричневые туфли и обратно толкнули в кресло. Тщательно закрутили на шее чёрное покрывало и стали наносить косметику. Что интересно, когда они закончили, то я очень удивился. На лице всю эту «штукатурку» я чувствовал, но вот в зеркале не видел. Да и выглядел я совсем на себя непохожим — скулы заострились, глаза увеличились, губы стали полнее. Незначительные изменения, и сам себя не узнаю.

Наконец, к трём часам дня меня поставили перед камерой. Я настолько устал к этому времени, что, кажется, просто свалился бы на пол и уснул. Но дрессированная собачка стала просто тупо исполнять просьбы фотографа. Подними подбородок, кисть руки сюда, взгляд туда. А что? Мы, футболисты, — люди подневольные. Что тренер скажет, то и делаем. Взгляд у меня был настолько отрешённый, что казалось, будто я словил нирвану. Но фотографу нравилось.

Женщина с рыжими волосами тоже довольно улыбнулась, бросая торжествующий взгляд на стилиста, и я понял, что всё делаю правильно. Мне ещё восемь раз меняли одежду. Давали в руки туалетную воду, показывали, как держать, убирали. Закончили съёмку только в десять вечера. Мои глаза слезились от яркого света ламп. Было такое чувство, что кто-то сыпанул туда песка. Желудок прилип к позвоночнику, и я вылакал почти полуторалитровый термос бульона, который выдала мне мама. Что интересно, всю одежду, что я надевал на съёмках, вручили мне в пяти очень объёмных пакетах. Вызвали мне такси, и я поехал в аэропорт.

Утром проснулся с мыслью, что свою новую квартиру всё же стоит показать родным и Андрею. Ведь к приезду Лены мне придётся обустраивать своё жильё, что-то подкупать, да и в конце концов нужно будет навести порядок. А то как-то некрасиво получится. Приезжаем с Леной из Мадрида и сразу поселяемся в квартире, о которой родные ничего не знают.

Я закончил завтракать первым. Кожа после съемок чесалась, и я взял Олин крем с маслом какао. Теперь пах шоколадом.

— Ну что, ты готов ехать на тренировку? — толкнул локтем Андрея.