— Все возможно, вода невысокая.

— Надо проверить! — бросил Сердар и вернулся тем же путем.

— Лошадей всех увели? — спросил он Баконю.

— Нет… остались две рабочих!

— Беги… соколик… ты самый быстрый… Беги скорей и… приведи их сюда…

Баконя умчался. Тщетно окликал его дядя, стоявший в ожидании с остальными фратерами.

— Господи, что случилось? — спросил он Сердара.

— Как что случилось? — крикнул тот сердито. — Неужели вы еще не знаете, что нас обокрали?..

Тем временем Баконя привел лошадей.

Сердар вскочил на лучшую и погнал ее в воду, крикнув слугам:

— Ударьте-ка ее!

— Ради бога, только не в воду! Черт с ним со всем, что украли, лучше себя побереги! — просил настоятель.

— Бейте, раз говорю! И кто хочет — за мной! — заорал Сердар.

Баконя пнул лошадь ногой. Она неохотно вошла в воду, но мало-помалу осмелела и поплыла. Течение понесло ее к противоположному берегу. Сердар помогал ей руками, шпорил каблуками, и лошадь переплыла.

Тем временем сбежались крестьяне и, заглушая друг друга, перекликались с монастырскими слугами. Никто ничего не мог разобрать. Пользуясь суматохой, Баконя вскочил на другую лошадь и погнал ее в воду.

Лошадь Бакони дважды погружалась в воду, на поверхности оставалась только голова юноши. Поднялись отчаянные крики.

— Спасите мальчика!.. Кто умеет плавать?.. Спасите мальчика! — вопил фра Брне.

Баконя вертел головой, показывая, что помощь ему не нужна, отпустил недоуздок и подался на круп лошади.

Сердар и Баконя во главе крестьян двинулись вниз по реке.

— Вы отправляйтесь все к переправе на случай, если притащат паром! — приказал настоятель.

— А где Жбан? — спросил Тетка.

— Дьявол его знает! Как напился вчера, так, верно, до сих пор дрыхнет, — ответил кто-то.

— Так позовите его, он стоит троих таких, как вы.

Слуги пошли исполнять приказ, а фратеры и послушники повернули обратно к монастырю.

— Ступайте отоприте церковь, это еще не причина не служить заутреню! — сказал послушникам фра Кузнечный Мех.

— Дело, конечно, не обошлось без домашнего наводчика! Видна своя рука! — отдуваясь, сказал настоятель.

— И я тоже думаю! Я тотчас знаете кого заподозрил?

— Кого?

— Степана, конечно! — сказал фра Кузнечный Мех.

— Совершенно правильно! — воскликнули все хором.

— А что ты думаешь, Брне? — спросил Вертихвост.

— Думаю, что черт унес у меня двести талеров, вот о чем думаю! Что толку, если и найдем виновного? Коня я все равно больше не увижу, он сейчас уже на турецкой границе…

— Верно, клянусь богом! — подхватил настоятель. — Четыре верховых лошади со сбруей, считай по двести талеров, две рабочих, пусть по пятьдесят, итого девятьсот талеров; затем шесть коров, пусть хотя бы по двадцать, это сто двадцать. Так, теперь добавим две лодки, паром, канаты, скажем, еще сотню талеров, — итого около тысячи двухсот талеров пропало сегодня утром, в чистый понедельник!

— Ей-богу, так!.. Что верно, то верно! Разве их удержит страх перед Дышлом, этих заречных!..

Тем временем вернулся Лис и сообщил:

— Ключ от церкви унес с собой Еркович.

— Вот тебе и раз! — заметил настоятель. — Ступай в кузницу и принеси что-нибудь, придется взломать боковые двери.

Фра Брне схватился за живот и, закатив глаза, едва выдавил:

— Я, братья, больше не могу! Едва и сюда-то дошел! Бурлит в животе, словно капуста варится! — и медленно поплелся вверх по лестнице в свою келью.

За ним ушел восвояси и Кузнечный Мех.

Наконец явился Лис с инструментом и вместе с Котом и Буяном принялся взламывать дверь.

Фратеры разгуливали по двору.

— Свой, свой наводчик, не иначе! — твердил Тетка. — Подумайте сами: мошенники наперед знали, как мы проводим сыропуст; знали, что слуги, как всегда, в этот день в монастыре допоздна, знали…

— Нет надобности перечислять, — прервал его Вертихвост. — Они могли обойтись и без наводчика, ведь какие только бродяги у нас не служили, а потом разбрелись по свету! Кроме того, год голодный, да и народ изгадился!

— А я стою на своем: это Степанова рука! — сказал Бурак. — Сам слышал, что Степан потом поступил на службу в православный монастырь.