Шрифт:
Вот только Глеб.
Зачем ему хвататься за брак с нелюбимой?!
Зачем?!
Глава 16
Иван Лавров, следователь
Воробьев прав отчасти, не нравится Ивану Глеб. Чувствуется напряжение внутри семьи, а девушка — красивая очень, тонкая, светлая, породистая. Хоть многие убеждают, что слова про породу — это чушь, но Иван с ними не согласился бы.
По крайней мере, с Ольгой именно так, в ней порода чувствуется, достоинство и красота в деталях, в жестах. Пусть одета в больничную сорочку и бледная, но все равно возникает чувство, что перед ним — Особенная Женщина. А есть и такие девушки, что размалеваны по всем правилам, и одеты красиво, даже со вкусом и не вызывающе, но при при этом все равно — дешевка дешевкой.
Не нравится Глеб Ивану. Может быть, друг прав, это больше ревниво-мужское… В кои-то веки после болезненного расставания Ивану девушка приглянулась — и та замужем, еще и потерпевшая по делу, которое он ведет.
— Эй, ты же не хочешь мужа прикопать, а? — удивляется друг. — Или на него повесишь?
— Что? — Иван возмущенно смотрит. — Как тебе в голову такое могло прийти, болван. Я никогда не подставлял тех, кто невиновен, лишь бы дело закрыть.
— Знаю я, что не подставлял. Но больно вид у тебя… задумчивый. Как будто ты решаешь, можно ли спихнуть все на муженька, выставив виновным или нет!
— Не было такого в мыслях, — скрипнул зубами.
Однако товарищ не унимается:
— Просто для подстраховки напомнил, что я такие методы не разделяю. Так что давай, завязывай. Тупиковая ветка. А вот подружку я бы потряс хорошенько. Мутная она баба, не нравится мне. Бойко расписывает и слишком много накидывает на проблемы внутри семьи. У кого их нет, все ругаются время от времени! Я со своей через день грызусь, и что?
— Ладно, хрен с вами. Смирнову Ольгу сегодня выписывают. Спрошу у нее еще раз, вдруг что-то вспомнила.
— Спроси-спроси, цветочки не забудь, шоколадки-шарики… — глумится друг.
Иван послал друга в ответ. Тот не обиделся, посоветовал цветочный, там сегодня скидки, говорит, своей букет на день рождения заказал, по дешевке.
С цветами заявляться как-то… перебор, думает Иван. Засветил на свою голову коробку шоколадных конфет, во время визита к потерпевшей, теперь товарищи задолбают своими насмешками…
***
От персонала больницы Иван узнал, что сегодня Ольга Смирнова выписывается. Иван заглядывает в палату.
— Добрый день, Ольга. Уже на чемоданах?
В ответ — вежливая улыбка.
— Здравствуйте. На чемоданах? — переспрашивает, думает о чем-то своем. — Ах, да, это…
Она имеет в виду небольшую спортивную сумку, стоящую рядом с кроватью.
— Меня выписывают в обед, но документы уже готовы, и я хотела уехать пораньше. По детям сильно соскучилась…
— Вас подвезти?
Ольга смотрит с удивлением, нерешительно уточняет:
— Вам можно? Не хотелось бы навязываться.
— Вы меня ничуть не стесните, подвезу.
***
Она
Чувствую себя немного неловко, когда Иван забирает у меня из рук сумку с вещами, открывает передо мной двери.
Словно дикарка, честное слово. Нет, Глеб тоже за мной ухаживал, всегда знаки внимания уделял: и сумки тащить не позволял никогда, и двери открывал.
Я и воспринимаю эти знаки, как должные, просто немного непривычно, что посторонний мужчина это делает, причем очень внимательно и деликатно. Поддерживает за руку, помогает сесть в автомобиль. В этом нет никакой нужды, но все-таки…
Приятно, да?
Поправляю прическу перед зеркалом, волосами я всегда гордилась, а теперь у меня немного подбриты волосы вокруг раны. Швы снимать на следующей неделе. Закрыла просвет прической, но все равно чувствую. Иногда трогаю шов, думая, что тонкий шрам останется навсегда. Ударили меня хорошо…
— Адрес подскажете? — улыбается Иван.
Называю адрес мамы. Следователь кивает, не сразу переводит взгляд на приборную панель и дорогу.
Мне кажется, что его взгляды остаются на моем лице немного дольше, чем следовало. Или я просто надумываю себе. Я вообще-то замужем и с детьми…
При мыслях о браке, неосознанно кручу кольцо обручальное, оно почти спадает с похудевших пальцев. Но вскоре я намерена его снять и сделаю это без всякого труда…
С Глебом мы больше не разговаривали после того непростого диалога в больнице. Он приходил, приносил фрукты, воду, спрашивал, что нужно, всегда с цветами.
Но разговоры не клеились, мне вдруг стало не о чем с ним говорить, да и он по большей части молчал, просто смотрел на меня.
Взгляд тяжелый, словно ему самому плохо от всех мыслей, что крутятся у него в голове.