Приятного мало.

Конечно, мне следовало остаться с ней. Следовало, но… Мои пальцы уже сами собой потянули ручку двери в кабинет, за которой (я слышала это даже сквозь массив дуба) шла знатная перепалка.

Приоткрыв дверь, я аккуратно скользнула даже не в сам кабинет, а во что-то вроде предбанника, огороженного шкафами. И немедленно услышала:

— Понимаю ваше стремление переложить ответственность на кого угодно кроме вашей семьи, но Филатовы тут ни при чем! Хотя, признаюсь, вы ловко надавили на моего служащего, чтобы он, фактически, признал вину…

— Эммануил Васильевич, я ничего не признавал! — воскликнул Аксенушкин. — Просто…

— Просто украшение было передано вашим людям, в чем была вручена расписка! Затем оно пропало. Не понимаю, при чем тут моя фирма. Совершенно ясно, что оплата должна быть произведена в полном объеме…

Я выглянула из-за шкафа. Ну да, кворум уже в полном сборе: помимо известных мне лиц и Степашенко в кабинете присутствовал еще молодой, но очень традиционно одетый господин с напомаженными усиками — он-то и бушевал, и это его Аксенушкин назвал Эммануилом Викторовичем. Очевидно, один из Филатовых. Вряд ли «отец»: выглядел он лет на тридцать пять, а кумпанство старое и респектабельное. Значит, младшее поколение.

Кроме него присутствовала еще незнакомая мне женщина, которая бесстрастно сидела, сложив руки на коленях. На груди у нее красовался небольшой жетон с вышитым алмазом: должно быть, служащая «Сиранских алмазов», которую привез Волков. А еще были двое, мужчина и женщина; мужчина постарше, женщина помоложе. По всей видимости, тот самый поверенный Ореховых с помощницей, в отсутствие которых Ореховы не хотели обсуждать судьбу драгоценностей.

— А вот как раз этот вопрос вы упускаете из виду, — проговорил шеф.

Он под всем этим напором оставался совершенно невозмутимым, даже вылизывал лапку: его излюбленный жест, когда он хотел показать, что его ничего не беспокоит.

— Как это так? — воскликнул Филатов. — Я ничего не упускаю! Я управляю этим кумпанством уже пять лет, и никто ни разу не обвел меня вокруг пальца!

Ну точно, сын. И почему-то последнему заявлению я не поверила: индюк — он и есть индюк, обязательно сам себя где-нибудь обманывает.

— Официального договора с Ореховыми на изготовление гарнитура заключено не было, — произнес Мурчалов. — По существу, вы делали драгоценности под честное слово.

— Честное слово Ореховых!

— Не Ореховых, а мошенников. Ваше положение в этом деле достаточно шаткое. Если это выйдет наружу, над вами и вашим кумпанством будут смеяться.

— Ничего подобного! Мы не каким-то мошенникам поверили, не кому попало — самому Фергюсу Маккорману, секретарю Ореховых! Его весь Необходимск знает!

— Однако вы не отрицаете, что договора оказания услуг не подписывали! — это вступил нотариус.

— Вот с этого места попрошу подробнее, — шеф бросил на поверенного уничижительный взгляд и поднял лапку. — Как выглядел генмод, представившийся Фергюсом Маккорманом?

— Черный ворон-генмод! Как он еще мог выглядеть! Я их не отличаю! Но я разговаривал с Маккорманом неоднократно, и могу поклясться, что со мною говорил именно он!

— Поддерживаю, — сказала спокойная женщина с нашивкой алмаза. — Наша фирма также не стала бы работать непонятно по чьему заказу.

— И то верно! — вскричал старый знакомец Степашенко. — Подайте нам этого ворона! Где он? Сбежал, небось, с драгоценностями! Вызовите его!

— Фергюс распоряжается на свадьбе, — спокойно проговорил Орехов, — а что касается очной ставки, то всему свое время.

Никифор вообще изумительно держался под этим перекрестным огнем: было ничуть не похоже, что он даже самую малость нервничает. Даже в том, что он предоставил вести разговор Мурчалову, чувствовалась особая уверенность: мол, я настолько хорошо контролирую ситуацию, что нашел наилучшего исполнителя и ему не мешаю. Выучка, разумеется.

Явилась мысль: хорошо, что я не вышла за него замуж. С таким мужем и не выяснишь отношения как следует — никогда не поймешь, когда его что-то правда задевает, а когда он просто хорошо владеет собой.

Интересно, а как Марина различает?

— Это ни в коем случае не проблема нашей фирмы, если ваш слуга решил провести хозяев, — подлила масла в огонь спокойная женщина, разглаживая юбку на коленях. — Мы — жертвы мошенников, но никак уж не легковерные идиоты!

— Вы не легковерные идиоты… — проговорил шеф. — Если, конечно, это был тот генмод.

— Ну вот! — возмутился Филатов. — Еще и выгораживать будете!

— Вы сами признались, что не различаете генмодов, — пожал плечами пожилой нотариус. — Я слышал это собственными ушами.