Матерящийся на всю улицу и призывающий на помощь мужик, лишившись ружья, растянулся во весь свой немалый рост на тротуаре. Казалось бы, на том и закончилась эта странная история, но нет.

— Фараоны Тимоху забивают! — Заорал один из трех парней, шедших в этот момент по улице.

— Он сам на нас напал! — Отмер пораженный до самой глубины души внезапно понесшимися галопом событиями Карп.

— Отпустите соседа, Ироды, что он вам плохого сделал? — Заголосила с противоположной стороны улицы соседка безумного агрессора. Не то только что подошла и просто не видела самого момента выстрела, не то для нее выстрел в лицо одному из фараонов и вовсе был совершенно благим, абсолютно не порицаемым деянием.

— Отходить, однако, нужно! — Взял в свои руки управление их маленьким отрядом Иван. — Твое благородие, ты бы отпустил его, пусть тогда сами с этим своим сумасшедшим разбираются. С ним нас народ отсюда теперь точно не выпустит. Чтобы тут кого-то арестовывать, сюда надо со взводом заявляться, не меньше.

Меж тем, народу на улице все прибывало. Уже пара человек откуда-то обзавелась здоровыми сучковатыми дрынами, а у одного из мужиков вообще виднелось еще одно ружье. Он пока к плечу его не прикладывал, просто держал закинутым за ремень на плечо, словно вот прямо сейчас собрался идти на охоту. Но нервозности полицейским одним только своим видом, конечно же, доставлял изрядно.

Все же просто так отпускать безумца Андрей поопасался. Припечатал оглушающим заклинанием. В отличие от того же заклинания сна, оглушение не требовало ни больших затрат маны, ни хоть какой-то ситуационной предрасположенности человека-мишени. Всего лишь легкая дезориентация на минуту-другую. Как раз достаточная, чтобы незадачливым городовым удалиться на безопасное расстояние.

Мало что соображающего пленника городовые оставили на радость освободителям и отошли дальше по улице. Не очень далеко. Встали так, чтобы было отлично видно и слышно, как там дальше будут развиваться дальнейшие события. Все же обязанностей по предотвращению крупных беспорядков с них никто не снимал, а уж явный буйно помешанный — вполне себе верная примета чего-то подобного в самом ближайшем будущем.

И дальнейшие события не заставили себя ждать. Оглушающее заклинание и так-то отличается недолговечным эффектом, а тут Рябов еще и маны на его поддержку влил только самую малость. Так что агрессивный мужик пришел в себя быстро. Очухался, повел по сторонам налитым лютой злобой взглядом, да и, вскочив с земли, тут же заехал кулаком в физиономию соседа, как раз в этот момент изучавшего гравировку на отвоеванном у полицейских ружье. И таки да, ружье, из которого безумец стрелял в Андрея, городовым тоже пришлось оставить на радость разбушевавшейся толпы. Ну, оно же все равно было не заряжено, а с другой стороны раздражать толпу изъятием личного имущества «страдальца» встрявшие полицейские посчитали делом неразумным.

Так вот, один из спасителей от полученного удара полетел на землю, а безумный Тимоха, вновь получивший в руки свою высокотехнологичную «дубину», с нечленораздельным ревом принялся лупить прикладом ружья направо и налево по собравшимся тут людям. Не сказать, чтобы все удары попадали в цель и, тем более, наносили тяжкие повреждения, но воплей вокруг, конечно же, заметно прибавилось.

Разумеется, собравшиеся мужики попытались обезоружить буйного сумасшедшего, но вот тут вскрылся один немаловажный нюанс. Это против пришлых фараонов народ действовал решительно и даже местами дружно. Совсем иное дело, когда оказалось, что действовать нужно против всем знакомого соседа, а для некоторых даже и не просто соседа, а приятеля и собутыльника. Кое-кто просто со стороны наблюдал, как другие, матерясь и сыпя угрозами, пытаются окружать точно так же матерящего и ругающегося Тимоху, кое-кто и вовсе по своим дворам попрятался. Короче, несогласованность действий привела к тому, что число покалеченных в улице на пару человек прибавилось, а безумец по-прежнему так и оставался вооруженный и на свободе.

— Что взяли? Демоны! — Торжествующе ревел косматый мужик, поводя вокруг налитыми кровью глазами. — Я еще сейчас только патроны принесу и вас всех отсюда повыведу!

— Господа полицейские, а вы что же, так и будете просто смотреть, как тут этот Анчутка порядок нарушает и честным царевым подданным смертоубийством грозится? — Обратился самый сообразительный из местных к безучастно стоящим поодаль полицейским.

— Зачем нам смотреть на это безобразие? — Вполне натурально изумился Иван. Он тут сейчас патроны принесет, стрелять начнет. По нам уже стрелял, мы его за это в каталажку хотели отправить, чтобы поостыл и протрезвел, но вам же он гораздо милее, когда на свободе. Так что сами разбирайтесь с сумасшедшим. А мы, пожалуй, пойдем потихоньку. Право, снова подставляться под выстрелы совсем даже не охота.

— Были не правы, осознаем. Исправимся, — Едва ли не в телеграфном стиле зачастил местный житель, потому что Тимоха все так же, ругаясь и угрожая выйти уже с заряженным ружьем, отправился к себе в дом.

— Не-е, — замотал головой Иван, — это ты так говоришь, а остальные потом, когда мы снова этого разбойника спеленаем, опять бузить затеют, выходит, мы только понапрасну будем своими жизнями рисковать. Опять же, я с моими товарищами через вас, может, потерял всю веру в человеческое благоразумие. Не-е, даже не проси. Пошли, ребята.

— Синенькую за обиду вам выплатим, чтобы, значит, после службы могли веру в разум человеков поправить, — уже в спину, удаляющимся полицейским выкрикнул озабоченный спокойствием в данном месте местный житель.

— Деньги вперед! — Отозвался, вновь остановившись на месте, прохиндей в полицейской форме. И уже обращаясь к Рябову: — Андрей, ты как, сможешь еще раз, на бис свое выступление со стрельбой по тебе повторить?

Однако это был чуть ли не первый раз, когда один из этой двойки городовых обратился к Рябову по имени, а не немножко ироничным «твое благородие». За такое признание его своим еще, в сущности, подросток и не на такой риск был готов пойти. Тем более что с заклинанием против выстрелов из огнестрельного оружия и прочей своей магией он не так уж и сильно на самом деле рисковал.