– Ох, Лана, сколько же еще у тебя секретов и тайн? Уму не постижимо, ручные шербы! Кому сказать… да никто ни в жизнь не поверит!

– Я тебе больше скажу, Вербен. Они не ручные. Они – разумные. Общаться могут образами. Посылают ментальные импульсы через зрительные нервы прямо в мозг.

– Мда… Кхе, – крякнул Норк.

– Все. Спать. Завтра утром, как выспимся, выходим. Здесь не далеко.

– И все таки, не зря тебя прозвали капитаном Шербой… Как чуяли, а оно вон как вышло, – уже засыпая, пробормотал Дирек.

Утром мы были у болот.

– Ланс, ты опять на четыре часа? – спросил Рандом.

– Не знаю, я не контролирую время в том состоянии. Надо посмотреть, что не так с этим болотом. Шармель, присмотри за ребятами, хорошо? – попросила я шербу. Она согласно боднула меня широким лбом. Какая же ласковая она у меня!

Отсюда начинался мой путь на Элиа. Теперь я снова сюда вернулась. Надо же… Что ж, приступим. Я же обещала, а своими словами я не привыкла разбрасываться.

Погружение в себя. Осознание себя. Осознание окружающего пространства. Смрад, грязь, боль и стоны земли. Надо, хоть и страшно. Слияние. Я умираю. Медленно и больно. Я ненавижу все сущее. Отмершие ткани, трупный яд. Гнилая грязная энергия. Я хочу уничтожить больное место, чтобы зараза не распространялась дальше, но сил нет. Нет энергии, жизненная энергия уходит в мертвое, питает его и оно разрастается. Не хочу туда. Черные змеи, выпивающие жизнь, они идут туда… в самый центр болота… здесь все мертвое. Здесь черные жгуты-змеи как обожравшиеся паразиты толстые и лоснящиеся… еще больше. Нырнуть в боль, ненависть, безумие. Еще глубже… оно почти рядом… куда уходят хвосты черных лент паразитов? Куда? Еще глубже…. Здесь просто ничто… пустота, безразличие. Холодное равнодушие ко всему. Еще глубже… там что-то есть, но не пробиться. Черные ленты змей. Мерзость, какая мерзость! Что за ними? Не видно… осторожное прикосновение в попытке раздвинуть черные жгуты. Там что-то сверкнуло? Еще… еще немного… тьма накрыла меня.

– Ты, дай мне крови! – кто-то негромко рыкнул рядом. Послышались глотки, – Теперь ты, – и снова глотки, – Достаточно.

Меня накрыла легкая приятная вибрация, накатывающая волнами золотистой энергии. Вот очередной гребень выносит меня под яростный свет, который безжалостно врывается сквозь закрытые веки. Я поморщилась от рези в глазах. Что-то происходит.

– Тише, детка, тише. Сейчас все уберем, – отдаленно знакомый голос не врет. Через мгновение глаза больше не болят. Пытаюсь их открыть. Получилось.

– Кардэйл? – прохрипела я.

– Пей, – дал мне воды вампир.

– Спасибо, – я сделала несколько глотков, – Кардэйл, привет, я рада тебя видеть. Как ты здесь оказался?

– Я тоже рад, что ты можешь меня видеть. Рассказывай, что случилось.

– Кардэйл, послушай, ничего не случилось. Кажется, я почему-то отключилось. Надо было кое-что проверить, – при воспоминании о черных паразитах меня передернуло.

– Рандом, хотя нет. Ты, как там тебя, Норк вроде? Вот ты, снимай ремень и дай мне сюда, – приказал он Норку. Тот послушался, стал расстегивать ремень. Зачем? – Детка, ты сама штаны снимешь, или тебе помочь? – спокойно поинтересовался вампир. Самый кровавый и жестокий король вампиров. Ужас практически всех разумных. Нехорошее предчувствие прошлось зудом по пятой точке. Я попятилась.

– Ну, куда же ты, моя хорошая. Я ведь не настаиваю. У всех есть свои тайны. И я не имею никакого права лезть к тебе в душу, выпытывать твои знания, ты – свободная личность, у тебя своя воля, свои чувства. Ты самостоятельная, – рассказывал мне свое отношение вампир, забирая протянутый Норком ремень, – Я сейчас только тебе расскажу, за что твоя бедная задница сейчас получит. Знаешь, я ей даже сочувствую. Ты не представляешь, как ей будет больно. Жаль твою попку. Правда, очень жаль. Я бы по башке тебе надавал – но нельзя. Ты ей думаешь. Вот такая несправедливость – пакостит голова, а получает зад. Так вот моя дорогая. Ты едва не покинула этот мир без надежды на перерождение. Ты почти умерла. Точнее не почти, а совсем. Жизненных сил не было ни капли. Сознание почти растворилось в мире. Личность рассеивалась вслед за сознанием. Это чудо, детка, что ты жива. А почему мы штаны до сих пор не сняли?

– Кар, послушай, я не знала что все так серьезно, я тебе все сейчас объясню. Ты только успокойся.

– Я внимательно тебя слушаю. И я спокоен.

– Да? А почему у тебя такие когти выросли только что за пару секунд? – уточнила я, кивком головы указывая не большой такой, сантиметров пятнадцать всего лишь, нюанс вампирской физиологии.

– Тебе лучше поторопиться. И вряд ли ты мне сможешь поведать что-то такое, что вызовет больший интерес, чем проучить тебя, идиотку! – не выдержав, прорычал последние слова Кардэейл.

Я рассказала ему, что увидела, и что хотела сделать, и что не знала, и что больше ни-ни, вот чесслово, зуб даю. Гадом буду. То есть гадиной.

– Хорошо. Считай, что свой зад ты спасла на сегодня, – успокоил меня злобный вампир. А еще обещал быть пацифистом. Обманщик, – Значит, кто-то или что-то выцеживает энергию мира. Что ж, вполне похоже на правду… Что ты хочешь?

– Я… Кар, я пообещала земле в деревне, примерно сто пятьдесят километров отсюда, что попробую разобраться с ее ужасом, с ее болью. Она… Я разбудила ее и пообещала. Она боится. Болото движется, змеи растут, их щупальца далеко за пределами болота. Болото – не источник, оно – лишь следствие. Как только энергия мира закончится – здесь все будет болотом, понимаешь? Надо разобраться с паразитами, Кар, иначе болото будет расти и убивать все вокруг.

– Расскажи мне подробно, как именно ты прикасалась к паразитам? Промежутки, интервалы, частота, длительность контактов. Сияние или вспышка, которую ты видела.

Рассказала. И потом еще несколько раз. По всему выходило, что два касания паразитов в течение трех секунд каждое, выпили мой источник полностью.

– Расскажи мне, как ты сливаешься с миром.

Рассказываю.

– Нет, я не понимаю. Как можно стать миром? Как можно чувствовать большое в малом и малое в большом. Часть в целом и целое в деталях… бред какой-то.