На кухне у Юры она заметила свет. К счастью, свет горел и в подъезде. Она до смерти боялась темных подъездов, с самого детства. Таня наклонилась, высматривая знакомый кирпич, но он пропал. Сигнализировать как-то иначе не имело смысла. В крайнем случае можно было постучать Юре в окно, но оно было довольно высоко, несмотря на первый этаж. С великой неохотой Таня снова вышла на холод, встала на цыпочки и забарабанила по стеклу кончиками пальцев. Подождала ответа, но в окне никто не появился. Занавеска висела неподвижно, за ней горел свет. Тогда она нашарила поблизости камень, вернулась в подъезд и забарабанила в косяк.

Она стучала добрых две минуты, пока не выбилась из сил. Открывать никто как будто не собирался.

– Придурок! Если он пошутил… – Таня собралась с духом и еще раз врезала камнем по косяку, покрытому царапинами. От удара железо дрогнуло, и наружная дверь бесшумно приоткрылась – на сантиметр, не больше.

Впервые Юра не заперся на все замки. Это было так удивительно, что Таня даже перестала сердиться. Она потянула на себя тяжелую дверь, потом осторожно толкнула внутреннюю… Открылась и она.

– Это я! – крикнула Таня, переступая порог.

В ответ кто-то быстро заговорил напряженным, неестественным голосом. Она вздрогнула, но тут же догадалась, что это радио. Видно, оно работало круглые сутки. Из кухни доносился запах свежемолотого кофе. Там горел свет. В других комнатах было темно.

Но и в кухне никого не оказалось. Ни Юры, ни его дамы, ни единой живой души. На столе стояла открытая кофемолка, на крышку густо налип кофе тонкого помола. Горела одна из газовых конфорок, но чайник стоял рядом, на столе. Таня машинально заглянула под крышку и поставила чайник на огонь.

В спальне послышалось какое-то движение.

– Юра? – негромко и уже сердито окликнула его Таня. – Ты что, спишь?

Он не ответил. Таня молча ждала еще несколько минут. Она решила дать ему время одеться, он явно уснул, ожидая гостью. Потом Таня занервничала: в спальне было слишком уж тихо и по-прежнему темно.

– Юр, ты где? – крикнула она.

И, услышав в ответ тишину, погасила сигарету, вышла в коридор, нажала один выключатель, другой… В спальне никого не было. А звук, который привлек ее внимание, раздавался за стеной. Как видно, сосед по вечерам занимался мелким ремонтом.

Глухие удары молотка вскоре утихли, и она вдруг поняла, что в квартире вообще никого нет, кроме нее самой. Это чувство пустого дома было слишком ей известно. Это оно доводило Таню до безумия в первые дни после смерти мужа… Она застыла, боясь двинуться с места. Открытые двери – это при Юриной осторожности! Над этими дверями смеялись все его друзья, потому что Юра зарабатывал меньше всех, ему нечего было охранять! Тем не менее на окнах он поставил решетки. И всегда спрашивал через дверь, кто это его посетил.

«Он мог выйти к соседям», – подумала Таня, ничуть себе не веря. Вернулась в коридор и включила свет в большой комнате, где бормотало радио.

Она сразу увидела Юру. Он лежал на белой деревянной плите, на которую обычно ставил или усаживал своих моделей. Таня и сама снималась в этом углу, где у стены стоял огромный штатив с рулонами цветной бумаги. Юра мог подобрать любой фон по своему желанию, развернув бумагу от потолка до пола. Сейчас был развернут серый рулон.

Развернут и порван внизу, там, где бумага касалась пола. И везде – на плите, на бумаге, на полу – были темно-красные пятна.

Тане стало плохо. Она знала, что надо хотя бы подойти, взглянуть, что случилось. Вдруг еще можно помочь… Но вместо этого она бросилась к входной двери. Запнулась о камень, ухватилась за косяк…

Камень? Откуда здесь камень? Кирпич, которым она била в дверь сегодня днем, теперь лежал в коридоре. И он тоже был в крови. Она хотела закричать, но боялась услышать собственный голос. Из комнаты доносилась веселенькая музыка, что-то очень знакомое. Что-то очень знакомое вертелось у нее в голове. Уходя из дому. Стас сказал: «Ты меня не жди».

Она готовила обед и решила тогда, что его слова относятся к еде. Стас и в самом деле мог вернуться поздно. Но теперь она как бы снова увидела его глаза, услышала серьезный голос. Он немного задержался на пороге, будто хотел сказать что-то еще. Потом ушел.

«Он знал!» Таня стояла, привалившись к стене, и упорно смотрела на кирпич у себя под ногами. Ни на что другое она смотреть не могла. «Он знал, что не вернется. Но шел не на смерть. Ему было неловко передо мной, но он не боялся… Не боялся. Как и Юра. Наверное, Валера тоже не боялся подниматься на семнадцатый этаж… Ведь он не мог умереть по своей воле! Никто из них не мог! Сегодня днем Юра сказал, что ничего предусмотреть нельзя. И уж тем более свою смерть».