– Эй, ты чего?! – возмутился пузан.

– Тысяча извинений, – прижав руку груди, интеллигент изобразил искреннее раскаянье.

Но буквально через секунду толчок повторился.

Это был не самый действенный метод из арсенала Николая Ивановича, который мысленно окрестил себя не иначе как платформенный генерал.

В данном случае прием сработал безукоризненно. Уже на пятой попытке недовольный пузач сместился в бок, давая возможность плюгавенькому очкарику занять лучшее место.

Расслаблено выдохнув, Николай Иванович прижал портфель к груди и ехидно улыбнулся. Еще один выигранный бой в его копилке самоутверждения. Легко и не принужденно. Теперь-то уж выдержать все невзгоды, что уготовил ему сегодняшний день, будет гораздо легче. Пусть шеф волком воет о загубленном плане, и жена пилит за все подряд, главное, сейчас он царь-горы. Великий и изворотливый бог перронного боя.

Из-за лесного массива послышался протяжный вой электрички. Показалось жирное пятно над рельсами. Приближается родимая. И в этот самый момент Николай Иванович почувствовал достаточно неприятный удар в спину. Тут же похолодели руки и сердце забилось в неприятном предвкушение чего-то нехорошего.

– Не напирайте граждане, – развернувшись в пол-оборота рявкнул интеллигент. – Все влезем.

Равнодушные лица, стеклянные глаза – казалось люди смотрели не на него, а сквозь. Такой реакции мужчина явно не ожидал. Растерянно заозиравшись в поисках возмутителя спокойствия, он машинально поправил очки. Только это мало чем помогло: окружавшие его пассажиры выглядели отрешенно, будто фарфоровые статуэтки. Ровные ряды лишенных эмоций людей намеренно избегающих прямого взгляда.

Николай Иванович сглотнул ставший в горле ком и спешно отвернулся. Но навязчивое ощущение некой опасности никуда не делось. Уставившись вдаль, он нашел крохотную точку, которая как назло зависла на месте.

Протяжный свист повторился. А вместе с ним повторился и неприятный тычок в спину. Но на этот раз гораздо острее.

– Да что вы себе позволяете! – дернув портфелем, прорычал интеллигент.

Развернувшись на месте, он хотел произнести еще несколько заученных на подобный случай фраз, но слова внезапно застряли в глотке. Слишком уж сильно его нынешний противник отличался от серой людской массы.

Подросток, судя по фигуре, лет четырнадцати, не больше. Кеды, джинсы и странная куртка с глубоким капюшоном – в таком даже лица не разглядишь.

– Молодой человек… – осторожно произнес Николай Иванович. И вновь слова и мысли перемешались в голове. Он не мог поверить своим глазам. Рукава были пусты. Толи его обидчик не имел рук, толи специально спрятал их под куртку, чтобы напугать. – Осторожнее!

Ответа не последовало. Лишь капюшон слегка приподнялся – из мрачного пространства показалась зловещая улыбка. Но не человека. Она могла принадлежать кому угодно – зверю, киношному монстру, но только не человеку. Эта мысль стала для инженера последней. Губы подростка растянулись настолько сильно, что заняли все пространство под капюшоном. А потом раздалось нечто напоминающее собачий рык.

Дернувшись, Николай Иванович оступился и сделал крохотный шаг назад. Удар о рельсы был резким и болезненным. И в такт этому удару протяжный свист, проходящий мимо «кукушки» поставил в этой истории смертельную точку.

19 сентября 1996

Один из спальных районов Москвы. Школьная дискотека

Возле дверей толпилась молодежь. Одни курили, другие громко разговаривали, не стесняясь прилюдно материться, – но когда к дверям приблизился невысокий, слегка полноватый человек в милицейской форме, все сразу притихли. Недолгое молчание прекратилось – представитель власти зашел внутрь.

– Привет, Петрович, ну как тут у нас обстановка? – Склонившись над журналом проверок, участковый оставил в нужной графе неразборчивую подпись.

– Все под контролем, товарищ лейтенант, – отрапортовал охранник. – Двое пытались водку пронести, так я их враз расколол. Вон пакет изъятый валяется.

Участковый дежурно кивнул и, сняв фуражку, протер вспотевший лоб. Редкие волосы слиплись и напоминали паклю.

– А в остальном как? – устало оглядел он пустой коридор.

– Так знамо как, – пожал плечами Петрович. – За школой пьют, в туалетах сосутся, а в актовом зале шум такой, что того и гляди перепонки полопаются.

– В общем, все как всегда, – улыбнулся участковый. – Ладно, ты тут смотри в оба, а я на верх к завучу, на глаза покажусь, а то мало-ли что…

– Да начальство оно такое, лучше лишний раз светонуться, – философски изрек охранник, и погрузившись в перекошенное офисное кресло, вернулся к гаданию сканвордов.

Добраться до второго этажа участковый так и не успел: завуч возникла на его пути в пролете этажей и с присущей ей деловитостью принялась жаловаться на всех подряд.

– Как же они меня достали! Представляешь, 11 «А» поголовно контрольную по математике провалил. На городскую олимпиаду посылать некого. А еще Сидоровы как всегда жалобу накатали. Ты кстати на комиссии в среду будешь? Хорошо, если бы пришел, а то Варенкова из ПДН 1 ну, никакая. Сколько ее к нам не приглашала, на аркане не затащишь. Дел по горло, говорит. А у кого их нету, ну ответь, Валер… Все мы загружены под завязку.

– Верно, дел мало не бывает, – согласился участковый. – Во вторник обязательно постараюсь поприсутствовать.

– Вот и хорошо, – облегченно выдохнула завуч.

– Кстати, как у вас дискотека, все нормально, без происшествий?

Завуч только отмахнулась:

– Сплюнь три раза! Будь моя воля, я бы давно эти трясучки прикрыла. Помнишь, как в прошлом году… как же прекрасно без них было. Тишина и спокойствие. А сейчас опять! И ведь во всем родительский комитет виноват. Настояли на своем ироды. Мол, детишкам надо отдыхать, развлекаться. Представляешь. Видели бы они, как они развлекаются со стаканами в руках. Про сигареты я вообще молчу.