Никогда бы не подумал, что окажусь в такой ситуации…

— Так было угодно Богу-Императору, — поддержала меня воительница, выпрямляясь и едва скрывая боль.

— Я…ну… — от похвалы церемонарий смутился и тут же попытался сменить тему. — А что вообще здесь происходит? Сначала кардинал меня выслал и запретил подниматься людям в Собор… теперь вы тут…

— Позже, — отмахнулся я, поворачиваясь к Афелии.

Лицо женщины побледнело, но продолжало стоически скрывать рвущиеся на волю эмоции. Как только я забрал стаббер, её рука безвольно опустилась на пол, выгибаясь под неправильным углом, у правого же плеча темнел багровеющий след.

— Август, — я осторожно взял руку воительницы и приподнял, чтобы было удобнее. — Мне нужно что-то, чтобы остановить кровь.

— Но у тебя она тоже идет!

— Быстро!

Церемонарий подскочил на ноги и уже собирался броситься прочь из зала покаяния в сторону госпиталя, но тут же остановился, поняв глупость затеи. Тогда, оглядев себя, он издал странный вздох, собрал руками аквилу и начал рвать подол церемониальной рясы на лоскуты.

Я же встретился глазами с Афелией. Набрав побольше воздуха в грудь, та молча кивнула, после чего я рывком вправил кость на место.

Воительница вскрикнула, растеряв всё дыхание.

— Спа… спасибо, Хальвинд… — прошептала она и попыталась подняться на ноги, но моя ладонь осторожно её остановила. — Погодите, сестра. Сначала нужно заняться раной.

Мои руки с величайшей осторожностью расстегнули её монашескую рубаху. Лишь коснувшись чёрной плотной ткани, стало ясно, как сильно она пропиталась кровью. Оголив плечи женщины, и порвав правый рукав, я обернулся к Августу.

— Достаточно… — увлечённый священник изорвал юбку практически до бёдер.

Но лоскуты были довольно длинными и широкими, а лёгкая ткань — плотной и мягкой. Тогда я принялся перевязывать рану, стягивая каждый новый тур так, что Афелии приходилось болезненно морщиться. Когда же с этим было покончено, из-за пазухи возникла коробочка с таблетками.

— Чтобы продолжить путь, сестра, вы должны взять одну. Это снимет боль и поможет телу лучше справиться с ранами.

Несколько секунд она буравила меня взглядом. Видимо, у воительниц Императора не принято использовать обезболивающее.

— Вы нужны мне живой, Афелия, — мой голос против воли стал вкрадчивым и глубоким. — Ради спасения Валон-Урра.

Недовольно нахмурившись от моей манипуляции, женщина всё-таки сдалась и взяла пилюлю адмиладокса и проглотила её. После этого я помог палатине подняться.

— Так что же происходит, Иероним? — подал голос Август, стыдливо одёргивая укороченную рясу. — Я слышал, что Сороритас остались на полях Возмездия из-за проблем с челноками, а кардинал…

Новости о сестрах заставили Афелию тяжело выдохнуть. Похоже, что Мираэль погубила далеко не всех.

Я же подошёл к церемонарию вплотную.

— Так кардинал здесь?

— Да. Он сейчас наверху. В Соборе. Но объясни же, в чем дело?

— Банифаций Анку оказался тем самым убийцей, — мои слова тут же отразились на пухлом лице мертвенной бледностью. — Мы должны остановить его.

В маленьких глазках проступила странная тень разочарования. Возможно, что полный священник всё-таки догадывался о куда большем ужасе, скрывающимся за словом «убийца». Однако он не стал ударяться в расспросы, хотя страх уже начал медленно расползаться по неказистому телу.

Однако что-то внутри него всё-таки заставило произнести следующий вопрос:

— Святой Трон… я… могу я как-то помочь?

Несколько секунд в моей голове вертелись мысли о безрассудстве и глупости. Но всё решил далёкий колокольный звон, донёсшийся до нас через приоткрытые входные двери в дальней части зала.

Очевидно, что церемонарий, проживший на этом мире десятки лет, хорошо знал устройство храмового комплекса. И так же очевидно, что один инквизитор не сможет справиться со всем в одиночку. А значит, мне оставалось надеяться лишь на помощь посторонних…

— Да, — произнес я, будто заранее вынося Августу приговор. — Ты должен подняться в колокольни.

— Хочешь, чтобы я… — церемонарий сглотнул, не закончив фразу.

— Да, Август, — мой твёрдый кивок заставил толстяка отшатнуться. — Ты должен подняться туда и заглушить колокол.

— Но… а если… — по лбу священника тут же заструился пот. — Кажется, я видел там стражей… Сегодня они настроены крайне враждебно к нам… Нужно связаться с арбитрами!

— Что-то нарушает связь, — покачал я головой. — Вполне возможно, что именно колокол. Так что лишь от тебя зависит, придёт ли к нам помощь.