Кое-как поднявшись на ноги, я заковылял в сторону нефов, огибая ряды ещё уцелевших скамей. Демон же, истошно вереща, разбрасывал их подобно игрушкам. Набрав скорость, тварь беспорядочно размахивала человеческими руками, пытаясь схватить меня на слух. И у неё почти получилось.

Не в силах сделать изящного маневра, я просто рухнул на пол, избегая захвата.

Тогда чудовище врезалось в одну из монументальных колонн, сотрясая сами стены Собора. Под пробирающий до костей рёв, я пополз прочь, копя силы чтобы вновь подняться. Однако в слабеющем сознании уже закрепилась мысль о тщетности всего происходящего.

Демон попытался содрать с себя фальшивое лицо. Животный возглас на короткий миг обрёл человеческие нотки, когда острые когти впились в плоть, разрывая её и окропляя мраморный пол чёрной кровью. Выгнув спину, существо вновь столкнулось с колонной.

Тогда-то над куполом зала наконец замолк колокол…

Это произошло резко и неожиданно, как мгновения тишины перед грозой. Музыка тоже оборвалась, погружая Собор в шаткое умиротворение. Умиротворение, нарушаемое агонизирующим рёвом демона.

Рухнув на колени, ломая скамьи и обрывая штандарты, он последним усилием сорвал с себя маску. Покрытое кровью и копотью золото разлетелось на куски, оголяя сварившееся уродливое лицо, совмещающее в себе людские и животные черты. И на всем этом уродстве сверкали яростью глаза. Бледные, будто покрытые бельмом, но всё же уцелевшие благодаря тёмному колдовству.

На безгубой морде расцвёл хищный оскал, когда тварь сумела разглядеть меня, воспользовавшегося обстоятельствами и перебежавшего к другому нефу. Тогда демоническое отродье бросилось вперёд, заливаясь кровожадным блеяньем. Лишь в последний момент мне удалось свернуть за колонну и избежать подсечки, что совершенно точно сломала бы мне ногу.

Опираясь о чёрный камень, я обогнул опору и побежал дальше, вынуждая чудовище обходить препятствие, путаясь рогами в торжественных знаменах и опрокидывая светильники.

Но вот неф закончился, обрекая меня на жуткую и скорую гибель…

Изнемогая от усталости, я побрёл в сторону перекрёстка, окончательно растеряв надежду. Чудовище же, обойдя последнее препятствие, издало победоносный рык и уже сделало шаг в мою сторону, когда по залу пронёсся грохот стаббера.

Покрытая кровью демонических тварей, сестра битвы яростно сжимала револьвер, посылая один заряд за другим в тело гротескного исчадия. «Инферно» патроны лопались, пробивая запёкшуюся плоть, и вспыхивали цветками огня.

Тогда демон отступил, вновь объятый пламенем, и жалобно заревел, чувствуя боль от священных масел, добавленных в прометий. Но вот поравнявшаяся со мной воительница остановилась, а оружие в её руках звонко щёлкнуло.

Афелия бросила в мою сторону осторожный, полный надежды взгляд, по которому можно было ясно понять, что патроны закончились окончательно.

Гигантский факел, в который превратился кардинал, вновь выступил между нефами, будто готовый к последнему броску. И он сделал бы его, если бы со стороны алтаря вдруг не раздался пронзительный женский крик:

— Банифаций!

Продолжая лежать, Дарданелла Кризи повернула голову в нашу сторону, демонстрируя заплаканные глаза, в которых не осталось ничего, кроме блеска безумия. Следом за этим, женщина занесла над собой осколок меча Друза. По тонким дрожащим рукам сразу заструилась свежая кровь.

— Император… прости! — всхлипнув, примадонна с отчаянным криком обрушила удар на своё чрево.

Сверкающая сталь проникла в плоть почти без сопротивления, а после просвистела ещё раз, прежде чем выпасть из ослабевших безжизненных рук. Тело на алтаре обмякло, а на искажённом страданием лице застыл стеклянный, мёртвый взор. Вместе с окровавленным осколком, на пол упала и проклятая брошь.

Её тёмная гладкая поверхность покрылась трещинами и с оглушительным звоном разлетелась на куски. А спустя мгновение по залу пронёсся леденящий потусторонний вопль.

Обернувшись к Анку, мы увидели, как уродливое тело кардинала начало ломаться, словно незримый гигант играется с куклой. Демон заверещал и рухнул на пол, забившись в конвульсиях.

Огонь, охвативший его тело, внезапно сменил цвет на зелёный, и будто начал высасывать весь свет в помещении. Из ниоткуда возник шквальный ветер, обжигающий кожу. Гася свечи, гремя цепями от знамён и опрокидывая курильницы, он дул в сторону агонизирующего чудовища.

Гигантская тень накрыла Собор, погружая священные образы в кромешный мрак. Тогда стоящая рядом Афелия рухнула на колени, сжимая в руках позолоченную аквилу. С её дрожащих губ срывались слова какой-то молитвы, практически заглушаемой нечеловеческими воплями.

Изломанное и охваченное огнём тело кардинала начало сминать. Конечности с омерзительным хрустом меняли форму, разбрызгивая кровь. Лопались плоть и мышцы.

За несколько мгновений исчадие варпа сжалось само в себя, будто поглощённое чёрной дырой, захватив с собой и осколки проклятой броши, и тело несчастной примадонны, которую будто пушинку снесло сквозняком.