“Этот чопорный придурок связался со мной в последний раз”, - прошипел Айвен, разозленный тем, что не добился своего. Он всегда был таким, когда кто-то ему перечил. К несчастью для Эшфорда, он взял деньги Айвена, а затем отказался от их сделки.

Местный губернатор отказался одобрить покупку Айвеном двухсот акров земли в Вирджинии вместе с разрешением. Вместо этого он продал ее "Кэссиди Энтерпрайзиз" и получил откат. Оказалось, что Моррелли предложил ему более выгодный откат, чем скупой Иван Петров.

Я наблюдал, как пятидесятилетняя няня выходит из особняка стоимостью в миллион долларов вместе с двумя детьми. Маленькая девочка с темными кудряшками переступала с ноги на ногу, ее локоны подпрыгивали при каждом движении. Даже отсюда я мог видеть, что она полна энергии, а улыбка освещала все ее лицо. Несмотря на свое модное красное пальто с черными бантиками на пуговицах, она вела себя необузданно, не обращая внимания на свою модную одежду.

Бесстрашная, она подошла к воротам, за которыми я прятался. Я почувствовал запах шоколада, и в животе у меня заурчало. Я не ел больше суток.

Если бы я не довел это дело до конца, я бы не дожил до восемнадцати лет, несмотря на то, что мне оставалось всего несколько месяцев до совершеннолетия. Я была так близка к тому, чтобы освободиться, что Иван пообещал, что скажет мне, кто моя семья… и отпустит меня. Хотя Иван много лгал за эти годы, и в глубине души я уже чувствовала правду.

Он никогда никого не выпускал.

“Быстрее, быстрее”, - захихикала она, ее легкий голос разносился по ветру. Девочке было не больше пяти. Максимум шесть.

“Рора, остановись”. Мальчик, который, должно быть, был ее братом, крикнул ей вслед. Они были похожи друг на друга. “Ты попадешь под машину”, - предупредил он ее.

Она хихикнула, кружась на безукоризненно подстриженной лужайке. “Я неуязвима”, - произнесла она это слово, ее тихий голос сиял от гордости.

За всю свою жизнь я не мог припомнить, чтобы испытывал столько гордости. Или счастья. Ее брат подбежал к сестре и, схватив ее за руку, нежно потянул за нее.

— Останься со мной, Рора, — упрекнул он ее.

Она доверчиво подняла лицо к своему старшему брату, одарив его широкой улыбкой. “Всегда”.

Ее старший брат нежно потянул ее за косичку, и на ее губах заиграл смешок.

Я шел за ними пять кварталов, пока они не зашли в зоопарк. Именно тогда маленькая Рора взбесилась. Она высвободила свою маленькую ручку и принялась бегать кругами вокруг брата и няни.

“Лев”, - пропищала она, широко улыбаясь. “Сюда, иди сюда. Медведи!”

Ее энтузиазм вызывал улыбки у незнакомых людей. Я не могла их винить. В ней была подкупающая теплота. Я надеялась, что никто не подавлял это в ней. Затем я вздрогнула, вспомнив, зачем я здесь.

Я не должен разрушать это счастье. В наши дни такое было редкостью. По крайней мере, для меня это было так, и, как бы глупо это ни звучало, я хотел разлить это по бутылкам и сохранить. Я вспомнила, когда в последний раз чувствовала что-то отдаленно похожее на счастье. Это было перед моим десятым днем рождения.

Это было не совсем счастье, но ощущение было близким к нему. Я не был их сыном. Я называл их тетя и дядя. Тетя и дядя. Конечно, они не были ни тем, ни другим. Просто бедняги, которые брали деньги, необходимые им для выживания, но, по крайней мере, они относились ко мне по-доброму. Они кормили меня, одевали и отправляли в школу.

Стыд и вина пронзили меня. Именно из-за меня их жизни были оборваны. И теперь я был опасно близок к разрушению еще одной семьи. Черт, я не хотел этого делать. Но я хотел узнать имена своих родителей. Порвать с Иваном. Я был так чертовски близок к свободе, что почти ощущал ее вкус.

Иван не терпел неповиновения от своих солдат. Или кем мы там, блядь, были. Его солдаты. Его шлюхи. Его воры. Его убийцы.

Раздался еще один громкий смешок, и мое внимание вернулось к маленькой девочке. Ее темные волосы к этому времени были в диком беспорядке, но глаза сияли, как бриллианты.

“О боже мой”, - просияла она, ее щеки порозовели от холода.

С каждой минутой маленькая Рора становилась все смелее и отважнее.