Шрифт:
– Так, пять минут прошли. Больше никого не ждем! – наконец сказал он. – Следующий выпуск журнала у нас в среду. Поэтому…
Дверь открылась, и на пороге возник последний из ожидаемых.
– Извините, – сказал Вова, протискиваясь в кабинет.
– Господи! Ну что еще? – вздохнул Андрей Данилович, рассматривая Вовину ногу в гипсе. – На этот раз что случилось?
Вова был самым молодым из присутствующих. И – самым неугомонным, поскольку с ним постоянно что-нибудь случалось.
– Опять прыгал с парашютом? – спросила его Галина Петровна. Она еще сочувствовала ему. Остальные перестали раза после шестого.
– С моста, Галина Петровна! – гордо ответил Вова. – В жизни надо все попробовать. – Он, оперев костыли о стол, осторожно сел на свободный стул по левую сторону от Аси.
– Это он, наверно, утрешние пробки тренируется перепрыгивать, – полушепотом, перегнувшись через стол, сказал Сергей Васильевич Ване. – Чтобы потом штраф не платить…
– А что, теперь за опоздания штраф будет? – Ваня округлил глаза и взъерошил и без того лохматые волосы. – Не, мне штраф никак нельзя! Так все мои женщины без цветов останутся.... А это…
– Ладно тебе, – шикнула на него Галина Петровна. – Один цветочек и с клумбы можно сорвать. Можно подумать – смотрит на тебя кто-то…
– Вот зря вы так, Галина Петровна …– начал Ваня и тут же осекся.
Андрей Данилович встал из-за стола и стукнул кулаком по этому же самому столу.
– Все! Мое терпение лопнуло! – Он снова стукнул кулаком по столу. – Я вас сколько ждал? А? А вы! Сначала ползете полчаса, потом препираетесь еще полчаса! Хватит! Чешите работать! И только попробуйте накосячить хоть где-нибудь! – Он снова стукнул по столу, теперь уже со всей силы, и Вовины костыли от этого упали на пол. Следом за ними укатилась и Асина ручка.
Первым из кабинета, от греха подальше, выбежал Ваня, успевший крикнуть в дверях:
– Все будет в порядке, шеф!
Следом за ним вышла Галина Петровна, тоже успевшая бросить на ходу:
– Это он Папанова спародировал. Из "Бриллиантовой руки".
Вова бы тоже выбежал. Если бы мог. Но вместо этого он беспомощно пытался дотянуться до упавших костылей.
– Я помогу, – Ася встала со стула, наклонившись (кофта ее при этом слегка задралась), взяла костыли и протянула их Вове.
Вова, кряхтя, встал со стула, всем своим видом призывая к сочувствию. Так же кряхтя, он вышел из кабинета. Сочувствия он так и не дождался, поскольку о его актерских способностях уже тоже все знали.
Ася достала из под стола ручку. И тоже вышла. Сергей остался сидеть за столом.
– Что, достали тебя? – спросил он Андрея Даниловича.
– Да ну, – тот махнул рукой. – Цирк уехал, клоуны остались! Особенно – Ваня…
– Слушай, Андрюха. Ты же знаешь, что Ванька хоть и баламут, а в экстренных ситуациях один весь журнал спасти сможет?
– Да знаю, конечно, – уже добродушно ответил ему Андрей Данилович. Затем, снова став серьезным, он спросил: – Ты видел?
Сергей Васильевич кивнул. Пояснять, что именно он должен был увидеть, не было необходимости.
Через всю Асину спину, начиная от шеи и заканчивая поясницей, где так некстати съехала кофточка, шел глубокий и явно не старый еще шрам.
Глава 2.
Помимо кабинета директора, в редакции их журнала было еще два кабинета.
Само здание было пятиэтажным. На первом и втором этажах располагался торговый центр. Не слишком популярный, но все же… Остальные этажи занимали офисы.
Один из кабинетов – тот, что побольше, занимали Сергей Васильевич, который во время отсутствия Андрея Даниловича был за главного, и Галина Петровна. Второй кабинет – тот, что поменьше, делили между собой Ваня, Вова и Ася. Но, поскольку жизнь в редакции периодически бурлила и кипела, иногда они хаотично передвигались из кабинета в кабинет, словно пузырьки в закипающем чайнике.
***
Ваня взял в руки вскипевший чайник, а уже затем, запоздало, поискал глазами чистую кружку.
– Кому чай налить? – спросил он. Спросил больше из вежливости, но откликнулись все.
– Итак, кто чем занимается? – задал вопрос Сергей Васильевич, успевший урвать единственную чистую кружку.
– Я пишу про советские фильмы. Неизвестное об известном. – Ваня все же поставил чайник на место, сгреб оставшиеся кружки и пошел в туалет, мыть их.
Сергей Васильевич, проводив его взглядом, плеснул в кружку кипяток, насыпал ложку кофе из банки и повернулся к Вове.