– Что случилось? – спросила Тана.

– Ничего хорошего, - сказал Павел. – Иреф ни в чём не признался, прежде чем погиб, и сэр Глар настаивает, что мы ничего не добились, пытаясь доказать невиновность Козефа.

– Что? Разве он не понимает, что баргест пришёл за Ирефом, потому что волшебник хотел заставить его замолчать, а сам волшебник знал, что надо это сделать, потому что ты говорил с Дором и Квендаром?

– Глар даже не убеждён, что это был баргест. Он говорит, что это могла быть бешеная собака.

Павел помедлил.

– Мне очень жаль, но он приказал мне не лезть в дела закона. Он до сих пор верит, что Козеф виновен, и злится, что я пытаюсь доказать обратное – особенно теперь, когда случилась новая смерть.

– Но это не твоя вина.

– Он едва не заявил, что моя. Однако ясно, что в каком-то смысле он считает меня за это ответственным. Он пообещал, что если я буду упорствовать, он меня накажет. Хуже того, он заставил моих учителей пообещать изгнать меня из храма. Пойми пожалуйста – я должен стать жрецом. Это моё призвание. Для меня нет ничего важнее.

– Ну ладно, - сказала Тана. – Я тебя не виню. Да и потом, у кого нам искать ответы, раз Иреф мёртв?

– Полагаю, что больше не у кого.

– Значит, на том и порешим, - она вздохнула. – По крайней мере, больше не придётся драться с адскими тварями.

– Нет.

Он вспомнил, как баргест с пылающими глазами прыгнул на него – и вдруг, словно Владыка Утра обратил лучи вдохновения на его разум, он увидел истину.

– Слава Зари!
– выдохнул он.

– Что? – спросила Тана.

– Я знаю, кто украл меч Козефа и убил Мивара. Я должен был догадаться, как только появился баргест. Видишь ли, намеренно или подсознательно, явно или неявно, каждый заклинатель связывает себя с определённым аспектом мира духов, и это в целом определяет, каких сущностей он может призывать в этот мир.

– Ладно. Кажется, я понимаю. Но откуда ты знаешь, с какими аспектами связаны Дор и Квендар?

– Оттуда, что этот вопрос также касается их выбора богов, а они носят талисманы, отмеченные эмблемами своих божеств-покровителей. Из наблюдений за ними я знаю, что Дор связал себя с силами дьявольского закона, как и с силами зла, а значит, только он мог призвать настоящего дьявола – или баргеста.

– Вот оно, значит. Мы нашли ответ, - Тана нахмурилась. – Только вот этого всё равно не хватит, чтобы убедить закон, не так ли?

Павел почувствовал, как исчезает его энтузиазм.

– Верно, не хватит.

– Зато теперь, когда я знаю, где искать, я смогу найти какие-то доказательства. Я проникну в дом Дора и обыщу его.

– Я пойду с тобой.

Тана ухмыльнулась.

– Я думала, ты вышел из игры.

– Если доказательства включают в себя магические инструменты Дора, ты можешь не распознать их. Я распознаю.

– А что насчёт угроз судьи?

– Переплывём эту реку, когда настанет время.

Проникнуть к Дору домой – и на чердак, который он превратил в свой магический кабинет, – оказалось куда проще, чем рассчитывал Павел. Помещение для призыва представляла собой длинное, открытое пространство с переплетением стропил, поддерживающих наклонный потолок. В воздухе витали ароматы горьких благовоний.

Павел и Тана сняли полотно со своих фонарей. В лучах света виднелось множество волшебных инструментов: книги и свитки; ритуальные мантии, посохи, жезлы, атамэ, жаровни и чаши; горшки и бутыли с разноцветными порошками, камешками и жидкостями – некоторые бурлили и пузырились в своих контейнерах; алтари Бэйна и Гаргота; сложные пентакли, начертанные мелом на полу.

– Начинай с этого края, - сказала Тана, показывая пальцем, - а начну я с того.

Павел мрачно решил, что на обыск чердака может потребоваться не один час, тем более, что они по-настоящему не знают, что ищут. Но на самом деле всего через несколько минут Тана, стоящая около письменного стола, подняла стопку бумаг.

– Посмотри-ка сюда, - сказала она.

Он поспешил подойти, и она показала ему пергамент. На каждом листе был рисунок пастелью, изображавший один и тот же короткий меч со сложным узором на клинке и рубиновым оголовьем.

– Это доказательство, верно? – спросила она.

– Думаю, да. Ведь очевидно, зачем Дору все эти рисунки с изображением одного и того же. Его магия легко могла создать обыкновенный призрачный клинок, но чтобы создать совершенную копию оружия Козефа, ему нужно было в точности представлять себе оригинал. Вот он и рисовал его снова и снова, чтобы образ отпечатался в памяти.

– А теперь мы… - начала Тана.

Уголком глаза Павел заметил движение. Инстинкт заставил его схватить Тану и отбросить её в сторону.