Масляные фонари отбрасывали густые тени на стены сердце-камеры глубоко в недрах «Змея». Четверо вагаров под наблюдением Талабана поставили сундук в углубление посередине. Талабан отпустил их и отворил стенную панель. Внутри обнаружились два бронзовых колесика, и он медленно повернул первое. Из ниши выдвинулись две медные чаши. Талабан, продолжая вращать колесо, совместил их с бронзовыми сферами на передней стенке сундука. С растущим волнением он взялся за второе колесо и сделал два полных оборота. В задней стенке ниши открылась вторая, потайная. Ее выстилала слюда с шестью глубокими гнездами. В одном из них блестел одинокий белый кристалл. Талабан достал из поясной сумки еще пять и вставил их в пустующие гнезда. Закрыв нишу, он набрал в грудь воздуха и повернул второе колесо еще раз.

На стене тут же вспыхнули два кристальных шара. Талабан, охваченный радостью, задул фонари, вышел в коридор и запер за собой дверь. Здесь тоже зажегся яркий, чистый свет. Талабан поднялся на палубу и стал у левого борта. «Змей» больше не качался на воде, а стоял прямо и гордо.

Помощник Метрас с солдатами сидел у правого борта, глядя, как на корабле зажигаются огни. Солдаты были вагарами и никогда еще не видели «Змея» во всей его красе. Талабан подозвал к себе Метраса, и помощник, подойдя, поклонился ему — высокий, стройный, со светлыми редеющими волосами.

Несмотря на строгие расовые законы, все указывало на то, что в нем есть доля аватарской крови. Умом он превосходил всех прежних помощников Талабана. Одного этого хватило бы, чтобы вызвать у капитана подозрения, но Метрас к тому же еще и одинаково хорошо владел обеими руками — именно это свойство отличало аватаров от всех других рас. Каждый аватар мог выполнять двумя руками два разных дела одновременно, но Талабан никому не открывал, что его помощник тоже на это способен. Если бы такие сведения дошли до Совета, Метрас мог бы поплатиться жизнью.

— Отрадное зрелище, капитан, — сказал помощник, указывая на огни.

— Поистине отрадное. Вели достать из трюма топоры и пилы и избавь корабль от этих проклятых мачт.

— Убрать мачты, капитан? Вместе со снастями?

— Вместе со снастями.

— Слушаюсь, — с сомнением в голосе ответил Метрас.

— — Не бойся, — улыбнулся Талабан. — «Змей» без них побежит быстрее. И обещаю, что на обратном пути морской болезнью не будет маяться никто.

Талабан вернулся в свою каюту. Там его ждал, сидя на полу, испуганный Пробный Камень.

— Что случилось? — спросил капитан.

— Ничего. Все хорошо. Я здоров и крепок.

Талабан вышел на свой балкон и сел, указав Пробному Камню стул напротив.

— Говори. Я же вижу, тебя что-то тревожит. Что — смерть матроса?

— Нет. Демонские огни. Очень яркие — как маленькие солнца в стекле. — Когда огни зажглись, Пробный Камень закричал и в панике вскочил на ноги, но в этом он не сознался бы никому. Он выбежал в коридор и увидел, что и там горят прозрачные шары. Сердце у него застучало, как боевой барабан, дышать стало трудно. Но тут по коридору прошел матрос, которого демонские огни, похоже, не волновали, и ухмыльнулся Пробному Камню.

Анаджо, все еще дрожа, вернулся в каюту и стал разглядывать светящийся шар на стене. От этого у него разболелась голова, а глаза почти ослепли. Он снова уселся на пол, закрыл глаза и стал ждать возвращения Талабана.

— Ничего демонского в них нет, дружище. Ты верно сказал — это маленькие солнца. Сила солнца, заключенная в стекле.

— Как это можно — поймать солнце? — спросил Пробный Камень, стараясь не проявлять особого интереса.

— Солнце присутствует везде, в каждом живом существе.

И человек, и растение — все рождается от солнца. Мы носим его в себе. — Видя скептический взгляд Пробного Камня, Талабан достал из шкафа жестянку с сахаром и зачерпнул горсть белых кристалликов. Он бросил сахар на жаровню, и угли вспыхнули ярким пламенем. — В сахаре тоже заключено солнце.

Уголь освобождает его, и оно преобразуется в энергию. Сам уголь когда-то был древесиной и тоже хранил в себе солнечный свет. Сжигая его, мы возвращаем уголь к его прежнему состоянию. Солнце переходит в огонь, понимаешь?

— Пробный Камень ничего не понял, однако кивнул, надеясь, что лицо его не выдаст. Талабан молчал, и Пробный Камень, . чувствуя, что надо сказать что-то умное, молвил:

— — Погибший матрос тоже носил в себе солнце.

— Совершенно верно. Силовые сундуки хранят в себе запас энергии, и с ними надо обращаться очень осторожно. Они не должны соприкасаться с человеческой плотью. Матрос нечаянно притронулся к сундуку, и это освободило заключенное в нем солнце.

— Зачем надо приходить на лед? — спросил Пробный Камень. — Почему не поставить сундуки на солнце?