— Софарита, господин.

— Место рождения?

— Деревня Пасепта, господин.

— Род занятий?

— Пока никакого, господин. Я в городе недавно и еще не получила разрешения.

— И поэтому решила заняться чародейскими фокусами?

Ро заметил, что ей трудно сосредоточиться — казалось, она находится под действием наркотика. Возможно, она просто страдала умственным расстройством. Но голос ее, когда она отвечала, звучал твердо:

— Я не брала за это денег, господин. Серебро, которое отобрали у меня офицеры, было мое. Когда я три дня назад приехала в город, у меня было двадцать шесть монет, но мне пришлось заплатить за жилье и купить кое-какую одежду.

Осталось совсем мало, но это мои деньги.

— Стало быть, ты чародействовала бесплатно?

— Да, господин.

— Но ты не отрицаешь, что занималась чародейством?

— Наверное, нет. До приезда в город я этого не умела. Со мной что-то произошло, но я не знаю что. Теперь я могу зажигать свечи без огня и лечить болезни. Еще я вижу разные вещи… страшные вещи. — Ее голос оборвался, и взгляд вновь сделался отрешенным.

— Что же ты видишь? — спросил Ро.

— Золотые корабли и людей с огненным оружием, которые плывут на них через море. Детей зарывают живыми на вершинах гор, женщин со связанными руками ведут к алтарю и… и убивают. — Софариту начала бить дрожь. — Утром я вышла прогуляться, чтобы очистить голову. Я думала, что шум и суета помогут мне отвлечься. Мне встретилась женщина с больным ребенком. Я знала, что малыш умирает, поэтому подошла и избавила его от горячки. Не знаю, как это вышло. Я просто приложила к нему руку, и его жар перешел в меня, поднялся в голову и там рассеялся.

Мать стала кричать, что это чудо, вокруг нас собралась толпа. Я ничего плохого не сделала, господин.

— Ошибаешься, Софарита. Ты совершила тяжкое преступление. Чародейство карается смертью. Однако закон этот уже устарел, и я должен подумать, прежде чем вынести приговор. Уведите ее, но держите поблизости. Я допрошу ее с глазу на глаз.

Отец, Всего Сущего с великой печалью наблюдал, как его детям причиняют зло. Когда-то они просили его предоставить их собственной судьбе, и Отец обещал, что не станет вмешиваться. Теперь эта судьба постигла их во всем своем ужасе.

Он мог бы спасти их одним мановением, но он дал слово, которого нарушить не мог. Тогда он простер в ночной тиши свою длань и зачерпнул горсть земли. Он слепил из земли женщину, и сорвал с неба звезду, и поместил ей на лоб. Так родилась Звездная Женщина.

Из Закатной Песни анаджо

За день Ро приговорил шестерых мужчин и одну женщину к полной вытяжке и еще трех — к пяти годам. Потом снял у себя в кабинете судейскую мантию и слегка перекусил. Ему не нужно было изучать древний закон о чародействе — женщину, безусловно, следовало казнить. Но она упомянула о золотых кораблях и людях, плывущих через море, чем крайне его заинтриговала.

Ро велел привести ее. В маленькой комнате помещались только стол и два стула, и Софарита, войдя, словно заполнила ее своей красотой. Ее темные блестящие волосы, ее полные зовущие губы оказались теперь совсем близко, и Ро обонял запах ее дешевого лимонного мыла. Ему как-то вдруг стало жарко и неловко. Предложив ей сесть, он поместился по ту сторону стола и попросил:

— Расскажи мне о себе.

— Вы хотите узнать о золотых кораблях, — подняв на него глаза, ответила женщина. — Они вас пугают. — А потом помолчала и добавила:

— Как и я.

— Я не боюсь тебя, женщина, — отрезал он.

— Нет, боитесь. Я напоминаю вам… день в большом парке.

Рядом играют дети. Вы держите за руку красивую женщину, но думаете… о цифрах. О вычислениях. Это ваша жена.

— Расскажи о золотых кораблях, — пересохшими губами вымолвил Ро.

— Почему это происходит со мной? Я не хочу.

— Я помогу тебе, только сначала расскажи о кораблях.

— Сейчас они плывут через море. И несут на себе злых людей. У одного лицо как стеклянное, но это не настоящее стекло. Он нарочно сделал так, чтобы его брови и подбородок походили на кристалл. Он страшный человек. В мыслях у него нет ничего, кроме крови и смерти.

— Откуда они, эти люди?

— Я не хочу этого. Не хочу больше видеть их.

— Мне нужно знать. Это важно. Они плывут, чтобы начать войну?

— Будущего я не вижу, господин. Только то, что есть, и то, что было. Это страшные люди, они калечат и убивают. Они зарывают детей живыми, чтобы накормить… — Взгляд Софариты снова сделался отсутствующим.

— Смотри на меня! Чтобы накормить кого?

— Есть здание… четыре его стены сужаются кверху. Оно сверкает на солнце.

— Пирамида. Это ее они кормят?

— Людей убивают на ее вершине. Кровь по желобкам стекает внутрь, и пирамида поглощает ее… Нет. Не сама пирамида. Что-то внутри. Там похоронено что-то… живое!

Ро провел языком по губам.

— Ты можешь заглянуть туда, внутрь?

— Нет. Но там что-то живет.

— И оно питается кровью?

Софарита моргнула.

— Кровью и кристаллами. Кровь людей, убитых в других местах, проливается на кристаллы, которые потом ссыпают в пирамиду. Я слышу шорох, с которым они сыплются.

Ро помолчал и спросил: