Кровь промочила его штаны и толстый зеленый ковер под ним.

Софарита повернулась спиной к безмолвствующим советникам и вышла вон.

Раэль опомнился первым. Он пересек переднюю, взбежал по лестнице на галерею, открыл дверь в дальнем ее конце и очутился на крыше. Там стоял часовой-аватар.

— Дай мне свой лук! — Раэль выхватил оружие у изумленного солдата.

Собрав все внимание, он связал свое сознание с луком и вызвал к жизни световые струны. На широком проспекте внизу показалась крошечная женская фигурка в белом платье, и Раэль взял ее на прицел.

— Не надо, Раэль! — крикнул, выбежав на крышу, Ро.

Маршал дрогнул и тут же прицелился снова, но женщина уже смешалась с толпой, и он потерял ее из виду.

— Да понимаете ли вы, что она собой представляет? — повернулся он к Ро, стараясь подавить гнев.

— Да. Наш шанс на выживание, — отрезал тот. — Она права, и вы это знаете. Алмеки плывут сюда не с миром — они хотят завоевать нас. Никто не станет посылать тридцать военных кораблей ради мирных переговоров.

— Я говорю не об алмеках, Ро, а о ней. Разве вы не видите, что она такое и чем может стать?

— Не понимаю, о чем вы.

— У нее кристальная одержимость, Ро.

Слова Раэля тяжело повисли в воздухе.

— Быть не может, — подумав, сказал Ро. — Это случается…

— Один раз на сто миллионов, знаю. Но это именно тот случай. Ее сила будет расти день ото дня, перетекая в нее из всех кристаллов города. Понимаете теперь?

— Возможно, вы все-таки ошибаетесь, Раэль.

— Молюсь, чтобы это было так.

По всему городу разослали агентов на розыски Софариты, и осведомителям пообещали громадную награду за сведения о ее местонахождении. Советники с вооруженной охраной, опасаясь нападении паджитов, разошлись по своим домам, похожим на крепости. Только Раэль и Ро остались в здании Совета.

Ночью над городом разразилась гроза, молнии хлестали в устье Луана. Ставни дребезжали на окнах комнаты над Залом Совета, по которой расхаживал Раэль. Ро никогда еще не видел подвижника-маршала в такой тревоге.

— Я совершил ошибку, — сказал наконец Раэль. — Надеюсь, что она не окажется для нас роковой.

Ро не ответил ему, думая о темноволосой вагарке и пытаясь разобраться в своих чувствах. Он не спорил с Раэлем относительно того, что низшие расы следует держать в страхе — он сам почти всю жизнь придерживался такой политики. Но на этот раз его мысли были заняты только тем, как она встряхивает головой и как в ее глазах на свету зажигаются, золотистые искры.

— Сейчас нам надо сосредоточиться на пришельцах, на этих алмеках, — вымолвил он.

— Она права. Они идут не с миром и не видят в нас своих братьев. Откуда в нас это чванство, Ро?

— Оно свойственно всем правителям. Мы щелкаем пальцами, и все наши желания исполняются. Нижестоящие склоняются перед нами и тем укрепляют в нас веру в наше превосходство. Мы все участвуем в этой игре: и аватары, и вагары.

— Вы здоровы, друг мой? — осведомился Раэль, садясь напротив Ро. — То, что вы говорите, совсем на вас не похоже.

— Я многому научился за сегодняшний день, — вздохнул Ро. — Теперь мне кажется, что последние сто лет я прожил зря. Поверить не могу в то, что произошло здесь этим вечером.

Молодая женщина, наделенная поразительным даром, была готова помочь нам, а мы за это осудили ее на смерть. Хуже того: если бы в Совет ее привел Никлин, я бы тоже высказался за ее казнь. Какими же мы стали мелочными!

— Это и меня угнетает, Ро, но сейчас не время сокрушаться. Золотые корабли будут здесь на рассвете. Пора составлять планы и отдавать приказы.

Они проговорили почти всю ночь, а потом Раэль послал за самыми надежными своими офицерами и приказал им собрать войска.

К рассвету буря ушла в глубину материка. Море успокоилось, горизонт очистился, небо просияло голубизной. Раэль, Ро и другие старшие советники собрались в гавани, ожидая прибытия алмеков. Аватарские солдаты оцепили порт, и правители города стояли там в одиночестве.

Первый золотой корабль показался вдали через несколько минут после восхода солнца. Даже на большом расстоянии он поражал своими размерами. Раэль и Ро благодаря Софарите уже имели случай видеть его, но другим сделалось явно не по себе.

Никлин прищурился, толстяка Капришана прошиб пот. Огромный корабль бороздил море, сверкая на утреннем солнце. За ним следовали другие суда, построившись в боевой порядок. Раэль насчитал двадцать четыре корабля. На подходе к берегу они разделились, и восемь кораблей медленно двинулись вверх по реке между Эгару и Пагару. Еще восемь отплыли на юг, а восемь последних спокойно остановились на рейде — только головной подошел к самому причалу. Он навис над встречающими, подавляя их своей вышиной. Десятифунтовая надстройка медленно опустилась на каменный причал, образовав широкие закругленные сходни.