— Мне нужно заявить права на тебя. Мне нужно быть уверенным, что я всегда смогу найти тебя. Пожалуйста, позволь мне, сладкая любовь. Скажи, что чувствуешь то же, что и я, и что знаешь, что ты моя, — простонал он. Серебряное сияние перешло от него к ней, танцуя тёплыми завитками по её коже.

Тахира повернулась лицом, чтобы поймать его губы. Она отпустила свою гордость, голоса, которые говорили ей, что он не может хотеть её так, как она хотела его.

— Заяви на меня права. Защити меня. Сделай меня своей, — ответила она, снова целуя Анубиса.

Никто и ничто никогда не ощущалось так хорошо, как он. Он занял место в её жизни и сердце, как будто он всегда должен был быть там.

Анубис поставил её на колени и снова со стоном поцеловал, обхватив одной рукой её горло. Другая рука легла ей на сердце и удержала там.

— Будь уверена, Тахира. Ничто это не изменит, — предупредил он её, всё ещё пытаясь дать ей шанс отступить.

Тахира посмотрела в его глубокие чёрные глаза.

— Я уверена, Анубис. У меня такое чувство, будто я ждала тебя всю свою жизнь.

Его ответная улыбка была самым прекрасным, что она когда-либо видела в своей жизни.

— Мне знакомо это чувство. Кто бы мог подумать, что проклятие одного смертного приведёт меня к той, кого я всегда должен был найти? — сказал он, касаясь её носом.

Анубис страстно поцеловал её рот, раздвинув её ноги шире. Его член задел её вход, и Тахира придвинулась к нему спиной. Анубис целовал её до тех пор, пока она не забыла, как дышать, прежде чем вошёл в неё. В этой позиции он был больше, Тахира удерживала его на месте, пока её тело приспосабливалось к его размеру.

— С тобой так хорошо, — вздохнула она и начала прижиматься к нему.

Анубис выругался и отпустил её, поставив обратно на четвереньки, чтобы он мог глубже проникнуть в неё.

Тахира отдалась ему, позволив ему взять у неё всё, что ему нужно. Она кричала при каждом толчке, её нервные окончания были уже настолько чувствительны, что ей казалось, что она сходит с ума от ощущений и жгучего желания.

Рука Анубиса снова коснулась её сердца. Слова силы и магии вырвались из него, и Тахира почувствовала покалывание и жжение на своей коже под его ладонью. Удовольствие и боль переплелись в ней, и она испытала оргазм с дрожащим и яростным криком.

Анубис трахал её, его зубы впились в её плечо, а его собственное освобождение заставило его заплакать в её кожу. Они рухнули потной массой, Анубис прижал любимую к своей груди и поцеловал в лоб.

Тахира взглянула вниз, туда, где на коже над её сердцем появилась новая отметка. Это был блестящий серебряный анк, под которым иероглифами было написано его имя.

— Что оно делает? — спросила она, поглаживая его пальцами. Анубис перевернул её на спину и наклонился, чтобы поцеловать клеймо.

— Гарантирует, что я смогу найти тебя, где бы ты ни находилась. Он говорит миру, что ты принадлежишь мне, — пробормотал бог мёртвых в сторону знака.

Тахира запустила пальцы в его длинные волосы.

— Это беспокоит меня и вполовину не так сильно, как следовало бы.

Анубис поднял голову.

— Тебя это не беспокоит, потому что ты знаешь правду об этом до мозга костей. Ты не моя рабыня, Тахира. Ты под моей защитой. Есть разница. Цель — предупредить всех об этом. Если они попытаются причинить тебе вред, я уничтожу их.

— Пока ты помнишь, о великий бог мёртвых, что даже несмотря на то, что у меня есть эта метка, ты не можешь командовать мной за пределами спальни, — ответила она, слегка дёрнув его за волосы.

Выражение лица Анубиса стало лукавым, и он поцеловал мягкий изгиб её груди.

— М-хм, посмотрим, сладкая моя.

Глава 17

Была почти полночь, когда они спустились вниз. Анубис не хотел иметь дело ни с кем, кроме Тахиры. Тем не менее, она настояла на том, чтобы Тот осмотрел его тело, дабы убедиться, что с ним всё в порядке.

Клеймо на её коже светилось его магией, как маяк, и что-то поселилось внутри него впервые с тех пор, как он принял человеческий облик. Возможно, он не получил назад свою Ка, но то, что Тахира была рядом, заставило Анубиса чувствовать себя более целостным, чем за последние пять тысяч лет.

Сет, Тот, Айла и Кема бездельничали в саду за домом, пили и разговаривали тихим шёпотом.

Голова Сета резко вскинулась, нос вздёрнулся вверх, чтобы понюхать воздух, а глаза сузились.