Члены его команды переглянулись и, задвигав стульями, стали подниматься и выходить из-за стола.

– А вас, Станкевич, я попрошу остаться, – нацелив палец на указанного человека и ухмыльнувшись, проговорил Ельцин.

Остальные тоже понимающе хмыкнули и вскоре потихоньку покинули кабинет. Дел у всех вагон и маленькая тележка, и утолять несвоевременное любопытство сейчас ни к чему. Доморощенный Штирлиц попался, вот пусть и отдувается теперь.

– Ты, это, Сергей, всё подготовил? Созвонился с встречающими?

– Да-да, Борис Николаевич. Вас ждут.

– А насчёт бани предупредил? А то, смотри у меня, не как в прошлый раз! – погрозил всё тем же единственным указательным пальцем Ельцин.

– Да ну, Борис Николаевич! Всё будет на должном уровне! И поддержку организовал, и про баню рассказал, и встречающая делегация солидная. Все эти девчонки, веночки с ленточками, переднички.

– И шоб обязательно в вышиванках…

– Канешна, Борис Николаевич, – заверил президента Станкевич, невольно копируя его манеру речи, – и хлеб, и соль, и вина креплёного поднесут.

– Вино чтоб церковное было, кагор! Я всякие саки пить не собираюсь. И пущай не жалятся! Освятить его честь по чести, а не первую попавшуюся бутылку на стол ставить.

– Сделаем, Борис Николаевич, всё сделаем.

– Ну, хорошо. Тогда, ступай с Богом. С Богом! – многозначительно поднял палец вверх Ельцин. – Веровать надо. Ты сам-то верующий?

Конец ознакомительного фрагмента.