Она услышала, как он спросил шутливым тоном:

– Ты нас что, увольняешь?

– Я даю вам шанс на что-то кроме ожидания.

– А может, мы лучше подождем, чем что-то кроме?

Оливер бросил в огонь ветку. Земля вокруг него уже была выскоблена подчистую. Он рассеянно шарил по ней, желая еще что-нибудь подобрать и кинуть.

– Вам в ваши годы надо создавать себе положение, а не мариноваться в простое.

– Да ладно тебе, – сказал Уайли. – Ты что, уже не веришь в этот проект? Я вот верю.

– И я, – сказал Фрэнк.

– Фрэнк, тут вам жить негде, – терпеливо проговорил Оливер. – Даже если вы дошли до такого помешательства, что готовы работать за так.

– Помешательства? – переспросила Сюзан. – О нет, это верность!

Она смутила всех троих. Они неловко заулыбались, покачивая головами.

– А чем палатка плоха? – спросил Фрэнк.

– Зимой?

– Вряд ли вам в хибаре будет намного лучше. Как по-твоему, Арт?

– Да, там свежо станет, – сказал Уайли.

– Надо будет утеплить. Толем, еще чем-нибудь.

– Слушайте. – Фрэнк выпрямился перед своим бревном. – Не думаю, что миссис Уорд будет хорошо в этой будке, что бы мы с ней ни сделали. Она для нее, для детей, для Нелли просто не годится. А давайте ей дом построим – раз уж больше ничем не заняты.

Оливера, похоже, это позабавило.

– Из чего?

– Брёвна?

– Конечно, – сказал Уайли.

– Поздно для порубки, – сказал Оливер. – И нет воды для сплава.

– Тогда камень. Его тут уйма.

– А крыша, пол, окна, рамы и все остальное? Говорят вам, компания на мели, и я тоже. Так что лучше ищите еще что-нибудь. Если мы снова начнем работать и вы захотите вернуться, милости прошу, и с хорошей прибавкой.

Сюзан показалось, что он грубо обходится с их преданностью и верой. Слишком долго были вместе, чтобы вот так расставаться – будто случайные попутчики в поезде. Импульсивно она сказала:

– Но, Оливер, у нас ведь будут деньги. Я жду чек от Томаса за свой роман, за “Свидетеля”.

Добро пожаловать в их старый спор. Она увидела, как его лицо одеревенело. Его рука стала шарить по земле и нашла палочку. Пальцы рассеянно сломали ее, сломали еще раз.

– Домов мы на это строить не будем, – сказал он, предостерегая ее взглядом.

Но она откинула овчинный воротник и подалась вперед, в жар костра, туже стягивая вокруг головы ребосо. Мексика научила ее тому, как подобная шаль подчеркивает миловидность лица. Представляю ее себе – живое лицо, блестящие глаза, словно сошла с картины Мурильо.

– Послушайте меня все, – сказала она легким тоном. – Я оплачиваю постройку дома, дом будет мой, и, когда придет время, я продам его компании, чтобы там была главная контора стройки. И потребую вдвое больше, чем он стоит.

Оливер засмеялся, и это уже было много. Смех чаще всего значил, что он уже не упрямится. Он сказал помощникам:

– Ребята, будете жениться – берите квакершу. Эти купят у шотландца, продадут еврею и останутся с барышом.

– Так что же, по рукам? – спросила Сюзан. – Тогда мы останемся вместе. Мы должны остаться вместе! Вы же этого хотите, Фрэнк? Мистер Уайли?

Она видела, что ее энтузиазм их зажег, но хотела от них твердого слова, а оно не звучало. Они мычали и хмыкали, как смущенные деревенские парни, и поглядывали на Оливера, соображая, какое место они занимают в чужом семейном споре.

– По рукам? – спросила она еще раз. – Очень прошу!

Оливер сидел некоторое время, глядя в огонь. Потом молча наклонился к фонарю, взял его, поднял стекло, щелкнул у фитиля огнивом и стал ждать, чтобы пламя превратилось из точки в линию. Ветер вздыхал, полз, припадал к утесу. Наверху палатка Вэна уже не светилась, и выступ холма мешал Сюзан видеть, горит ли свет в хижине. Она смотрела на лицо мужа – он вглядывался в огонь фонаря. Что он сейчас скажет? Неужели приговорит их к расставанию, которого не хочет никто, просто в угоду своему мужскому принципу, что муж не должен пользоваться деньгами жены?

От фонаря, который он держал близко, на щеку ложилась тень его уса. Потом он опустил фонарь. Брови были сведены, морщинки, расходившиеся от уголков глаз, углубились.

– Только бизнес, значит? Что ты думаешь, Фрэнк?

– У меня нет мнения, – сказал Фрэнк. – Но я бы остался.

– Уайли?

– Я тоже.

– Хорошо, – сказал Оливер. Посидел несколько секунд – губы сжаты, глаза смотрят в костер. – Фрэнк и Уайли остаются, их ждет награда на небесах или когда-нибудь в будущем. Сюзан, как Шейлоку, причитается фунт мяса, вырезанный из компании. Все мы, получается, в одной лодке – в канальной барже. Может быть, сумеем даже оставить Вэна. Мы все хотим этого, да? Хорошо, мы, черт возьми, построим лучший дом в Айдахо. Я назначаю себя архитектором и главным инженером.