Шрифт:
Так радостно сразу на душе стало, что аж боль поутихла. Однако перегруженный организм всё равно жаждал отдыха, отчего я отключился. Приходить в себя пришлось под щелчки пальцев и весьма знакомый голос:
– Коля, давай, подъём! Сколько пальцев показываю?
– спрашивала у меня Соня, пока мой взгляд окончательно не прояснился.
– Отъебись, Сонь, и так тошно...
– простонал я, приподнимаясь и протирая глаза, - где Вика?
– Остальные ваши с ней. Ты давай, не налегай на себя особо, а то еле вас откачали. Нашли - живого места не было.
Я только сейчас заметил, что остался только в штанах и футболке, а вся снаряга и оружие лежали горкой чуть в стороне.
– Сколько вас здесь?
– Восьмеро, взвод ваш и остатки штрафников в полном составе. Горностайка и Тёмыч за Викой следят, а то она на измене вся - за тебя беспокоится. Остальные пока трофеи собирают.
– Так... Давай, подъём. Хватит прохлаждаться - берём обелиск и сваливаем отсюда. Три месяца на штурме живём, соскучились уже по людскому обществу. А то так совсем ёбу дать можно.
– Ладно, только снарягу тронуть даже не думай. Тащить тебе пока ничего нельзя, уже поверь мне, как квалифицированному медику.
– Так точно, док.
– Устало ответил я, отдав ей честь двумя пальцами.
– Ты кстати почему ещё живой?
– Странный вопрос.
– Не странный. Два огроменных шрама под подмышками, и явные следы входного и выходного отверстия от пуль в виске. Ничего рассказать не хочешь?
– А что тут рассказывать? Ну подумаешь, сдох два раза за вечер - с кем не бывает.
– Да-да, каждый день такое вижу. Смерть в смысле, а не возрождение. Два, сука, раза подряд.
Очень хотелось ей (да и не только ей) рассказать обо всём, что здесь произошло. О Люцифере, о Фатуме, о всех-всех-всех. Однако я не стану. Лично я считаю, что мы пока не готовы к тому, чтобы знать, что наша судьба предрешена...
– Правильное решение. Обо мне знают все, кому это положено знать, а что до остальных... Всему своё время, Николай.
Глава 31: Пора домой
Через радость и боль колонны ползли,
Пот, усталость и пыль на лице.
Плен опасных дорог одолеть мы смогли,
Стук колёс эшелона в ночи.
Солнце светит в лицо, за окошком весна,
Господь дал нам чуть-чуть тишины.
Скорый поезд домой нас домчит,
Всё, довольно - прощай, война!
ЛИМИТ-ARMY - "Огнемётный батальон"
***
Оказалось, что ребята оттащили нас достаточно далеко от обелиска, благо унесли к противоположной от основной схватки стороне грота, иначе бы пришлось всем унюхаться целым букетом гнилостных запахов. Полина и Артём стояли чуть дальше, закрывая собой взгляд Вики в сторону меня и Сони.
– Слушай, Коля, а что у вас с глазами?
– То есть?
– Знаешь, четыре взаимно перпендикулярных серых черты на радужке и крупная точка в центре зрачка у вас явно не природой предусмотрены. Уж что-что, а ваши глаза со штурмов я точно помню, и такой херни в них точно не было.
– Прокачали нас друзья иномирные... Расскажем полностью, пока будем к поверхности идти. Вы кстати какими судьбами здесь?
– Покровители пути каждому во сне пришли, сказали что через четыре часа сюда отправят. Времени было только вещи и стволы собрать, потом в лагерь в разломе перекинуло, а дорогу до сюда ваш взвод показал. Сразу всех телепортировало, так что по разлому нам побродить не удалось.
Первой меня заметила Вика (видимо, настолько сильно обо мне печётся, что видит ауру за километр). Сестра просто молча встала, подвинула Полину, подошла ко мне и сжала в объятиях, уткнувшись головой мне в плечо. Я молча сделал то же самое. Постояли мы так минуты три, при этом остальные терпеливо ждали, пока мы закончим.
– Носи в следующий раз броню в камербандах, ладно? И больше так никогда не делай...
– А ты попроси у Полины пару уроков по ментальной защите, идёт?
– Идёт.
– Э-э-э... А в чём дело?
– Спросила Полина, удивлённо дёрнув ушками под капюшоном.
– В справедливости, Полин, - устало ответила ей сестра, - пошли к обелиску, пора нам уже. Творить историю...
Всей гурьбой мы направились дальше - к Максиму и Диме, с интересом перебирающих трофейное оружие. Наше новое в том числе, которое они сложили в общую кучу.
– Херасе, Димон... Не знаешь, что это за машина смерти?
– Спросил Максим, осматривая в руках пулемёт, подаренный мне Бастионом.