— И кому ты сделаешь хуже или лучше? Лера узнает о том, что произошло, если ты устроишь драку, а Матвей между прочим и так раздумывает на тему развода!

— А ты и счастлива будешь! Тебе ли меня останавливать!? Теперь мне хотя бы понятно в чем дело… я думал Эля ты не поведешься на этот бред, но как же я ошибался. Пусть этот цирк кончится и как раз все получат то, что хотели и то, что заслуживают! — он смотрел на меня с разочарованием.

— Если бы я этого хотела, то бы согласилась в тот миг, когда он сказал об этом!

Я отошла от двери.

— Делай, что хочешь.

— А если бы ты этого не хотела, ты бы сама с возмущением говорила о поступке этого урода, Эля, но ты скрыла! Знаешь, ты в итоге не менее лицемерная, чем они!

А вот это уже было слишком! Он снова необдуманными словами обижал меня. С чего я вообще должна была обо всем этом говорить? Разве это не мое дело?! Я одарила мужчину таким красноречивым взглядом, что слов уже и не требовалось. Я прошла мимо него, не сказав ни слова. Пусть делает, что хочет.

Честно, я надеялась, что, обидев меня он угомонится, но не тут-то было. Тяжелой поступью он пошел к двери. Мне так не хотелось, чтобы он ворошил накопившуюся кучу проблем, что в отчаянии я подскочила к нему и подставила ему подножку. Если бы я делала такое каждый день, у меня получилось бы все идеально, но по итогу я сама же запуталась в собственных ногах и рухнула следом за ним. Я приземлилась прямо на него, уткнувшись лицом в его грудную клетку. Нам обоим было больно (хоть и мое падение смягчило его тело), но, надеюсь, пыл его поугас. Я подняла на него взгляд и сказала:

— Что мне еще сделать, чтобы ты не шел к ним?!

— Я уже жалею, что влез в это все, что встретил тебя, мне обидно, что ты так поступаешь, что ты так тянешься к такому кретину!

Он в лицо мне говорит, что жалеет о встрече со мной. Мне тоже было обидно слышать все это.

— Знаешь, мне надоело слушать о том, какая я плохая!

Неуклюже я встала с него, держась за ноющий локоть.

— В конце концов никто тебя на привязи не тянул на эту авантюру! Жалеешь? Мы в любой момент можем разойтись, как в море корабли!

Не стану я теперь признаваться в том, что, получив признание Матвея, я не испытала радости.

— А уже поздно! Я думаю о тебе! — выпалил он, вставая с пола.

— Услышала я, что ты там обо мне думаешь.

— Да потому что я злюсь на тебя! Злюсь, что я тебе не нравлюсь так как он! Злюсь, что ревную к тому, к кому у тебя чувства, а ко мне нет!! — эмоционально признался он.

— Да нет у меня к нему таких чувств, какие были раньше!

— Так почему я этого не вижу?

— Так может ты слепой?

Кажется, я тоже переняла его итальянскую манеру ругаться.

— Так покажи мне, чтобы я слепой увидел!

— Я не обязана тебе ничего доказывать. — отрезала я.

Мне настолько надоело ругаться, что я стала быстро задувать свечи, гасить свет, пока не остался лишь один ночник. Я была так зла, в голове крутилось столько мыслей, что вдруг на автопилоте я вытащила ночнушку, потянула платье вверх и лишь когда сняла его, оставшись в одних трусиках спиной к мужчине, до меня дошло, что в номере-то я не одна. Я настолько привыкла к соседству мужчины, что как раньше при Матвее попыталась переодеться. Прижав ткань ночнушки к груди, я замерла, осознав свою ошибку.

Его приближение я ощутила на каком-то физическом уровне. Его пальцы легонько коснулись моего плеча.

— Он не заслуживает тебя. Когда ты это поймешь?

— Я знаю это. — пролепетала я.

Казалось, мой же язык меня не слушался.

— Тогда зачем он тебе?

— Если бы он был мне нужен, то после вчерашнего, мы бы были уже с ним в одном номере.

— Я даже думать об этом не хочу. — сквозь зубы сказал он, чуть сильнее сжимая мое плечо.

Я все так же стояла к нему спиной, прижимая ночнушку к груди.

— Отвернись, пожалуйста.

Медленно он убрал мои волосы с затылка, а затем стал целовать шею сзади. Мое тело стало кричать сигналы sos. Тело покрылось мурашками, внизу живота сладко затянуло, а в спине я прогнулась словно кошка. Было так приятно, что не передать словами. Почему настолько хорошо? У меня давно не было секса, это правда, но от любого другого мужчины я бы так явно не разомлела.

— Не хочу. — хрипло сказал он, снова целуя мою кожу. — Хочу, чтобы ты думала обо мне, черт возьми, а не о нем…