– С первыми морозами, – отвечал Мак-Джил. – Теперь уже скоро. В начале октября мне надо присоединиться к отряду сержанта Конроя в Фон-дю-Лаке.

– И вы думаете добираться до Фон-дю-Лака совсем один? – поинтересовался Сэнди. – Почему бы вам не взять проводника?

Маленький профессор негромко рассмеялся.

– А зачем? – сказал он. – Я проплывал по рекам Атабаски уже десяток раз и знаю этот путь не хуже Бродвея. К тому же я люблю быть один. Да и совсем не трудно плыть, течение помогает.

Повернувшись спиной к Мак-Джилу, Сэнди посмотрел на дога, и во взгляде его мелькнуло торжество.

– Собак берете с собой? – спросил он.

– Да, – ответил профессор.

Сэнди раскурил трубку и заговорил с Мак-Джилом, проявляя явное любопытство.

– Небось кучу денег стоят эти ваши путешествия? – спросил Мак-Тригер.

– Прошлый раз оно обошлось в семь тысяч долларов. В этот раз оно будет стоить пять тысяч, – ответил Мак-Джил.

– Черт возьми! – так и ахнул Сэнди. – И вы возите при себе столько денег! Не боитесь? Ведь всякое может случиться!

Маленький профессор в эту минуту смотрел в другую сторону. Беззаботность слетела с его лица, голубые глаза потемнели. Сухая усмешка скользнула по его губам, но Сэнди ее не видел. Профессор обернулся к нему.

– Я очень чутко сплю, – сказал Мак-Джил. – Ночью даже легкие шаги могут меня разбудить. Я просыпаюсь от человеческого дыхания, если знаю, что мне надо быть начеку. И к тому же… – Он вынул из кармана револьвер. – Я неплохо умею пользоваться вот этим. – Он показал на сучок в стене хижины. – Полюбуйтесь.

Пять раз подряд он выстрелил с двадцати шагов. Мак-Тригер подошел к стене, посмотрел и даже рот разинул от удивления: на месте сучка была всего одна дырка.

– Да, недурно, – усмехнулся он. – Немногие так справляются даже с ружьем.

Когда Сэнди ушел, Мак-Джил проводил его подозрительным взглядом, а на губах его блуждала улыбка. Потом он обернулся к Казану.

– Думаю, что ты составил о нем правильное мнение, старина, – сказал он, посмеиваясь. – Тебе явно не терпится добраться до его горла, и мне трудно осуждать тебя. Как знать…

Он засунул руки глубоко в карманы и пошел в хижину. Казан уткнул голову в передние лапы и лежал тихо, широко открыв глаза. Близился вечер. Было уже начало сентября, и по ночам особенно чувствовалось холодное дыхание осени. Казан наблюдал за последними лучами солнца. Темнота наступала сразу, а в темноте Казан особенно остро испытывал тоску по свободе. Во тьме он с остервенением глодал свою стальную цепь. Когда дог уже засыпал, Казан смотрел на луну и звезды и прислушивался, не зовет ли его Серая Волчица.

В эту ночь было холоднее, чем обычно, и свист западного ветра как-то странно взволновал Казана. Сонное лето пришло к концу, приближалась пора напряженной охоты. Казану хотелось вырваться на свободу и бежать, бежать до полного изнеможения. И чтобы рядом была Серая Волчица. Он знал, что она где-то далеко, там, где низко над землей на ясном небе сверкают звезды. Он был уверен, что она ждет его.

Казан дернулся на цепи и заскулил.

Всю эту ночь он был неспокоен, ему чудился вдалеке знакомый вой – зов Серой Волчицы. Его ответный вой разбудил Мак-Джила. Уже рассвело. Профессор оделся и вышел из хижины. В воздухе чувствовался приятный бодрящий холодок. Профессор, смочив слюной палец, поднял его над головой и довольно усмехнулся, когда обнаружил, что ветер дует с севера. Он подошел к Казану и заговорил с ним.

– Ну что ж, черным мухам пора спать, настало время белых мух, – проговорил он. – Еще несколько деньков, и нам можно будет отправляться в путь.

Пять дней спустя Мак-Джил отвел сначала дога, а потом Казана в груженую лодку. Сэнди Мак-Тригер провожал их, и Казан все время норовил броситься на него. Сэнди держался подальше, а Мак-Джил следил за обоими, и кровь его кипела, хотя выражение лица оставалось безразличным.

Они проплыли с милю вниз по течению, и тогда профессор, свободно откинувшись в лодке, без страха положил руку Казану на голову. Что-то в этом прикосновении и в голосе профессора погасило в Казане желание укусить эту руку. Но он лишь терпел эти проявления дружбы – не шевелился, и глаза его ничего не выражали.

– Я уж подумал было, что мне вовсе не придется спать, – сказал Мак-Джил, посмеиваясь, – но кажется, с тобой, старина, я смогу позволить себе вздремнуть иной раз.

В эту ночь они сделали привал, проплыв пятнадцать миль вдоль берега озера. Дога профессор привязал к дереву в двадцати ярдах от своей маленькой шелковой палатки, а цепь Казана закрепил вокруг низкорослой березки возле самого входа в палатку. Прежде чем отправиться спать, Мак-Джил вытащил свой самозаряжающийся пистолет и тщательно осмотрел его.