В следующий миг меня отшвырнуло в сторону, а я даже не заметил, откуда мне прилетел удар. Полет закончился на лестнице — я приземлился спиной на ступеньки. Замер, не в силах вдохнуть — спину перехватило жуткой болью.

Неподвижные глаза уставились на место, где я лежу.

Я застыл, пытаясь перетерпеть первую, самую сильную волну боли, а Кошмар оскалил окровавленные клыки и тихо зарычал и повернул голову в сторону, обводя коридор холодным и пустым взглядом.

Я осторожно отвел в сторону руку с кинжалами, готовясь метнуть их в мерзость, но за мгновение до броска оттолкнулся от перил, уходя от кинувшейся на меня туши. Уклониться полностью не смог — меня дернуло за ногу, вместе с рывком шла острая вспышка боли.

Привалившись к стене между этажами, уставился на расплывающееся красное пятно на брюках — тварь задела ногу когтями. Боли не было, казалось, кожа вокруг раны онемела.

Не сводя взгляда с уродца, кое-как поднялся на ноги и проглотил пару орсов.

Так я его не пробью. Нужно попробовать что-нибудь другое.

Использую вместе с техникой неприметности еще и познание. Поддерживать одновременно обе техники сложно, на ранге основы я бы не справился.

Мое внимание привлекает клинок, напитанный Ци доверху.

Я давно выучил, как в артефакте собирается и используется при ударе духовная энергия, но сейчас я смотрю глубже — за пределы привычного обычному человеку понимания, в самую суть вещи. Закрываю глаза, чтобы обычное зрение меня не отвлекало, и позволяю своему сознанию слиться с клинком, ощущая его холодную сталь как продолжение собственной души. Грубо говоря, он в самом деле продолжение моей души — в нем течет моя Ци. Я давно познаю его. Я начал пользоваться им раньше, чем у меня появилась эта техника. Я знаю его баланс, знаю, сколько он вмещает Ци, знаю, как она течет, что режет без труда, а что — с трудом. Но этого мало.

Внутри клинка скрыт целый мир, невидимый для обычного глаза. Я чувствую, как энергия течет по его лезвию. Я ее

Познаю.

И погружаюсь еще глубже, в самую сердцевину металла. Здесь, в этой точке абсолютной тишины и покоя я вижу сплетение десятков нитей энергии. Нити переплетаются, образуя сложный рунный узор, который я

Познаю.

Все тайны клинка становятся открыты передо мной. Каждая мельчайшая деталь ясна: от структуры металла до самой природы его духовной энергии. Я понимаю, как можно усилить его мощь, как направить поток энергии так, чтобы он стал неодолимой волной.

Я не останавливаюсь на этом. С каждым мгновением мое понимание углубляется. Я осознаю, что клинок — это не просто оружие, а артефакт с зарождающейся душой. Он не живое существо со своей волей и характером, но когда-нибудь, лет через сто постоянных битв, вполне может стать таким.

И теперь я знаю, как сделать так, чтобы мы стали единым целым на поле боя, чтобы каждый удар был не просто механическим движением и попыткой прорвать щиты противника, а выражением нашей гармонии.

Вместо того, чтобы напитывать кинжал до предела и пробивать кожу людоеда острием, я направляю Ци равномерным потоком, концентрируя и усиливая действие рун. А потом — проношусь мимо противника, широким ударом полосуя шею людоеда.

Клинок не пробивает потрепанную кожу, истощенную молниями, пулями, но он будто на миг ныряет за грань, где этой защиты нет. И уже оттуда наносит удар.

Людоед отшатывается, накрывает ладонью рану, откуда хлещет кровища. Сонная артерия перерезана, регенерации у него нет. Осталось выждать, пока тварь истечет кровью.

Но людоед не мог уйти просто так. Не знаю, каким образом он обнаружил меня — может, с помощью чувства опасности, а может, бил наудачу. Мясоед прыгнул ко мне и ударил, а я загородился рукой, а потом — ответил, напитав артефакт Ци правильно.

В горло. В сердце. И напоследок — в подбородок.

Потом отшагнул от конвульсивно дергающегося тела и тупо посмотрел на искалеченную руку. Кожа сорвана, торчат осколки костей и мясо.

В ушах неприятно зашумело. Перед глазами всё плыло, ноги подгибались, на тело вновь накатывала неприятная слабость.

По раненной руке медленно поднимался холод.

Я присел, уперся спиной в бетонную холодную стену. Метрах в пяти валялось судорожно подергивающееся тело людоеда.

Мои пальцы крупно дрожали, и я не мог ухватить и достать нож с семенем орса. Пришлось подключать бинт — белая ткань обмоталась вокруг рукояти и швырнула метательный нож в сторону людоеда.

Бросок вышел не самым лучшим — лезвие зазвенело, скользя по полу коридора, но все-таки докатилось до лужи крови. Кинжал шевельнулся, в семени проклюнулся тонкий отросток.

Сейчас я не продержался бы даже против какой-нибудь вшивой кошмарной крысы, настолько был истощен. Я и в сознании держался-то чудом, ужасно хотелось спать, а перед глазами плавали фиолетовые круги.

Я вытащил из рюкзака аптечку и затянул жгут на руке. Следовало сделать это в первую очередь, но я сейчас несколько не в себе.