Окровавленное зазубренное копье обрушилось на Кетана следующим. Он уклонился ровно настолько, чтобы атака рассекла воздух сбоку от него, и опустил правые руки, ухватившись за древко оружия обеими руками. Используя силу удара Летеки, он вырвал оружие из ее рук.

Она выпрямила туловище. Грязь, листья и кровь прилипли к ее мокрой шкуре, а в багровых глазах горела ярость. Когда она подняла свое боевое копье для следующего удара, ее темный саван, тяжелый от влаги, прилип к рукам. Атака завершилась на половине пути, наконечник копья издал мягкий свист, рассекая пустой воздух.

Кетан уже перехватил зазубренное копье. Когда он направил оружие в сторону Летеки, он видел только лицо Зурваши. Видел злобу в ее глазах, жестокость, кошмарное, ужасающее ликование. Видел голод.

Она больше никогда никого у него не заберет.

Если рев Летеки соперничал с громом, то Кетан превзошел его. Сам Клубок дрожал вокруг него, небо кружилось, и древние камни руин стонали. Наконечник его копья попал в центр груди Летеки. Наконечник из черного камня пробил толстую кость ее нагрудника и, дернувшись, остановился, ударившись обо что-то твердое, но Кетан не ослабил хватку. Древко оружия согнулось и сломалось.

Летеки шипела и плевалась, скрежеща жвалами. Ее свободные руки вцепились в землю, чтобы не удержаться от падения, толкая ее тело вперед, несмотря на смертельную рану, которую она только что получила. Ее копье снова взмахнуло — но его остановил Уркот, схватив Клыка за руки сзади.

Уркот издал вопль, уперся передними ногами в спину Летеки и изо всех сил потянул ее за руки. Хрустнула кость.

Страдальческий крик Клыка внезапно оборвался, когда Кетан вонзил сломанное древко своего копья ей в горло. Ее алые глаза удерживали его взгляд в течение нескольких ударов сердца, мерцая между ненавистью и страхом.

Кетан вырвал сломанное древко. Кровь хлынула из дыры в горле Летеки и залила ее грудь. Даже когда ее мышцы расслабились, а тело обмякло, Кетан вонзал расщепленное древко ей в горло снова, и снова, и снова, едва слыша гортанные звуки, вырывающиеся у него при этом.

Вся его ярость не могла превратить это лицо обратно в лицо Зурваши. Его ярость не могла исказить реальность и сделать так, чтобы женщина перед ним была королевой.

— Кетан, — ахнула Ансет. Он повернул голову и увидел, как она оттолкнулась от другого Клыка. Ее когти были в крови, и теперь, когда он был близко, он мог разглядеть темные, обесцвеченные пятна на ее шкуре; она пострадала от рук своих бывших товарищей.

Наконец он выпустил сломанное древко копья. Уркот опустил тело Летеки на землю, когда Ансет подошла к Кетану. Брат и сестра уставились друг на друга, плечи и грудь вздымались от неровного дыхания, и тысячи эмоций промелькнули в ее глазах. Ее жвала неуверенно поднимались и опускались.

Еще тысяча эмоций всколыхнулась в груди Кетан, каждая в состоянии войны с другими. Все это… все это потому, что она не слушала. Он не мог винить ее за то, что она пыталась поступить правильно, но он сказал ей. Он сказал ей.

И она ему не поверила.

Она не доверяла ему.

Его рука дрожала, когда он протянул руку и обхватил Ансет сзади за шею, притягивая ее вниз, чтобы коснуться своим головным гребнем ее головы. Она закрыла глаза, прерывисто вздохнула и положила свои большие руки ему на плечи. Когда она вдохнула, ее тело обмякло, и она упала на суставы передних ног.

— Мне жаль, Кетан, — прохрипела она. — Я…

Кетан отстранился от нее. Она уперлась рукой в землю, чтобы не упасть, и боль в ее глазах, когда она открыла их, чуть не свела его с ума.

— Вставай, Ансет — прорычал он. — Мы должны идти.

Телок, Рекош и Уркот уже стояли рядом, собравшись плотным кольцом вокруг Кетана и его сестры. На шкурах у всех была кровь, смешанная с дождевой водой. Все были напряжены, молчаливы, серьезны. И Кетан… Его гнев не угас, но он устал, и его тело болело. Его дух болел.

Он хотел только обнять свою пару и забыть обо всем остальном мире.

Когти Ансет вонзились в землю.

— Пожалуйста, Кетан, я должна…

Кетан щелкнул клыками, тонкие волоски встали дыбом.

— Вставай. Мне не нужны твои слова, сестра по выводку. Я хочу, чтобы ты двигалась.

— Что плохого в том, чтобы позволить ей говорить? — спросил Рекош низким и нехарактерно неуверенным голосом.

Сделав то, что должно было означать успокаивающий вдох, Кетан отвернулся от сестры и поднял боевое копье Летеки. Оружие было почти на сегмент длиннее его роста. Он поймал себя на том, что борется с внезапным желанием переломить древко пополам и выбросить обломки в джунгли.

Его пальцы сжались вокруг копья, коготь большого пальца впился в дерево.