«Я могла бы бросить все и прийти к тебе», — заметила она, слегка обиженно.

Иллиас заключил ее в объятия, продолжая держать меня в объятиях, так что это оказалось немного неловким объятием втроем. Ее лицо было в дюйме от меня, и я мог видеть ее веснушки еще лучше. Черт, она была великолепна, с веснушками или без них.

— Не волнуйся, — сказал я тихо. «Он как бы похитил меня, а затем заставил выйти за него замуж, так что это действительно была чрезвычайная ситуация».

Она в замешательстве моргнула. Иллиас застонал.

— Ты ее похитил? Ее голос стал высоким, а лицо исказилось от паники. «О боже, нас отправят в тюрьму». Она пристально посмотрела на брата, а затем бросила на меня извиняющийся взгляд. "Мне очень жаль. М-мы еще можем это исправить. Иллиас не это имел в виду. Наверное, это потому, что ты такая… т-такая красивая.

Я махнул рукой, сочувствуя ей. «Не беспокойся об этом. Мой брат похитил Бранку прошлым летом. В середине ее пути к алтарю, чтобы выйти замуж за кого-то другого. Происходит больше, чем вы думаете».

Последовало неловкое молчание. Ее взгляд метнулся к брату, выражение ее глаз ясно говорило о том, что что-то не так либо со мной, либо с ее братом. Ладно, возможно мой ответ был не лучшим. Жесткая поза Илиаса предупредила меня, что в этом нет никакого «может быть».

— Хотя приятно познакомиться, — добавил я, пытаясь хотя бы завершить наш разговор по-дружески. «Надеюсь, ты не уйдешь, потому что я здесь. Ненавижу застревать в России зимой».

Она снова моргнула, и было бы комично, если бы в моей груди не зародилось подозрение. Константин держал сестру в неведении относительно своего статуса. Как это вообще было возможно?

Иллиас чмокнул сестру в щеку, направляясь к парадной лестнице. — Мы поговорим с тобой завтра, Сестра. Она открыла рот, но он тут же добавил: «Завтра».

Ее глаза метнулись в мою сторону, сначала к ее брату, затем снова ко мне. Я одарила ее утешительной улыбкой и кивнула. «Завтра», — произнес я.

— Ой-ой… ладно.

Она оставалась приклеенной к своему месту, пока Иллиас широкими шагами поднимался по лестнице. Как только мы вышли за пределы ее слышимости, я прошипел себе под нос.

— Она не знает, что ты Пахан, — сердито прошептал я. Его плечи напряглись. Его челюсть щелкнула, а глаза стали убийственными. «Пожалуйста, не говорите мне, что вы оставили свою сестру в неведении о подземном мире». Он молчал. Мышца на его челюсти напряглась. «Я знаю, что ты умнее этого. Ты оставил ее уязвимой и невежественной.

Его глаза потемнели. «Она не невежественна». Я бросил на него многозначительный взгляд. «Она знает, что я не хочу, чтобы она вмешивалась в мои дела. У нее нормальная жизнь и нормальные друзья». Моя бровь взлетела до линии роста волос. Он действительно только что это сказал?

«Скажите, пожалуйста, насколько нормально родиться в семье, принадлежащей к преступному миру?» Он продолжал идти вперед по замысловатым коридорам. Левый. Верно. Левый.

Поэтому я попробовал другой подход. «Означает ли это, что у моего… нашего ребенка тоже будет нормальная жизнь?»

Это был первый раз, когда я назвал свою маленькую радость нашей. Но я хотел донести эту мысль до конца.

Его шаг запнулся, и он взял мой подбородок между пальцами. «Наш ребенок будет воспитан так, чтобы он возглавил все мои дела».

Мои глаза победно сверкнули. — Тогда почему ты держишь свою сестру в неведении?

Он так сильно стиснул зубы, что я услышал, как он скрипит зубами. «Она моя сводная сестра. Незаконно. Это ставит ее в совершенно другую категорию».

Я не мог с этим поспорить. Алексей и Изабелла были внебрачными детьми. Алексей не был спрятан от преступного мира, и это стоило ему детства. Почти всю свою жизнь. Первые двадцать пять лет Изабелла не знала, что она внебрачная дочь Ломбардо Сантоса. Старый Сантос долгое время не знал, что у него есть дочь. Это спасло ее от подземного мира. Так что, возможно, Иллиас был прав.

«Вы прекрасно знаете, что внебрачных дочерей часто похищают», — холодно сказал он.

«Иногда похищают и законных дочерей», — сухо парировал я.

«И их тащат в публичные дома, чтобы использовать для продажи и торговли мясом».

Я кивнул. К сожалению, он был прав. «Обещаю, что никому о ней не расскажу», — поклялся я, удивив даже себя. Он заставил меня вступить в этот брак, но было бы жестоко использовать ее, чтобы отомстить ему. Исла была невиновна. — Даже мои братья.