Он теряет дар речи — мелочь, но сидеть приятней. Я слегка ерзаю, умещая ягодицы на двух скамейках так, чтобы равномерно распределить свой вес, и смотрю на него, пытаясь проанализировать собственные ощущения. Я наконец-то свыкся с мыслью, что у меня есть стажер: некто, чье познание мира полностью зависит от меня. Мне почти жалко его, с этой его несчастной, уделанной кружками физиономией.

— Рассказывай, — говорю я после нескольких глотков, которые окончательно опустошают бочонок.

— Это насчет Шелдона.

— Что с ним приключилось на этот раз? Рыцари сунули его в тюрьму? Запытали? Убили?

— Он хочет жениться.

Я чуть не выплюнул свою железненую воду.

— Ого, это серьезная проблема.

Седрик угрюмо смотрит на свое пиво, но старается не прикасаться к нему. Кусочки зеленоватого грибка вгрызаются в пену и коварно выстреливают нитями по краям.

— Если не пьешь, он размножается, — говорю я, забирая у него кружку и выливая ее себе под ноги.

Я тщательно растаптываю мох, пока грибы не превращаются в безвредную плесень, или в почти безвредную. Надо не забыть в этом году помыть ноги между пальцев.

— Он хочет жениться, — повторяю я. — На дочери сэра Парцифаля, я так полагаю? Иначе никак не заиметь на палец кольцо с печаткой и вензелем?

Я смеюсь — в полном одиночестве; впрочем, как всегда, когда шучу. Седрик качает головой.

— Именно в этом и проблема. Бризена согласилась бы, но ее отец во что бы то ни стало хочет, чтобы она вышла замуж за рыцаря. И один в очереди уже стоит.

— Что мешает Шелдону нацепить доспехи? Он парень смышленый, вполне достойный и проводит все свое время, гоняясь за принцессами по замкам. Это ему по профилю.

— Имеются формальности, — вздыхает Седрик. — Процесс требует времени. Они произвели его в оруженосцы за его героическое поведение в прошлый раз, но он должен совершить подвиг для опоясывания[5]. — Встретив мой непонимающий взгляд, он спешит объяснить: — Так называется эта церемония. Он должен будет провести ночь без еды, в полном одиночестве, а потом его постучат мечом по обоим плечам, пока он будет стоять на коленях.

— По сравнению с мальчишником это вроде не так уж сложно. Что тебя беспокоит?

В пределах слышимости от нашего столика проскакивает официант; я пользуюсь возможностью освежить свой бочонок. Мой голос еле-еле перекрывает шум потасовок, громкий смех и звуки флирта (в основном заключающегося в том, чтобы тереться кирками под столом). Я не отступаюсь до поры, пока с барной стойки не падает сталактит; тогда я падаю обратно на скамейки. У их спинок мягкий камень, приятно массирующий мою поясницу.

— Видишь этих гномов? — говорю я, обводя широким жестом сборище выпивох. — Они постоянно сталкиваются друг с другом. Иногда это рождает искры, иногда — детей. Каждый из них полагает жизнь сложной, глядя со своего шестка, но если посмотреть на нее чуть отстранившись, то все это — бурлящая вода. Проще не бывает.

— У Шелдона с Бризеной по-другому.

— Сомневаюсь. — Я откупориваю второй бочонок, потом передумываю и ставлю его обратно. — Чего ты хочешь от меня, парень? Сэр Парцифаль меня сроду больше не подпустит к своему шатру, а в человеческих любовных романах я ничего не понимаю.

— Я подумал, что у вас может найтись идея, шеф.

Он так жалостно выглядит со своими побоями, что я всерьез принимаюсь размышлять, чем бы его порадовать. Чешу в затылке, мимоходом сшибая при этом старое галочье гнездо. На ум ничего не приходит.

— Я бы мог кого-нибудь пристукнуть, — говорю я задумчиво. — Проблема в том, чтобы найти кого. — Это напомнило мне, что у меня должны как-нибудь дойти руки разобраться с поганцем гномиком, который вбивает странные идеи в головы моих бригад.

Я кидаю в рот пригоршню гранатов, а Седрик вздыхает и растирает лоб. Из-под столов ползут волнами тяжелые запахи, смешиваясь с протечками рудничного газа. Рядом с нами вспыхивает драка, которая растекается до самой стенки зала, но я знаю, что стоит мне хотя бы сделать вид, что встаю, как она прекратится. Пока Управление не построит подземный спортивный комплекс, к чему я призываю уже много лет, гномы будут драться в таверне. Самые способные даже подумывают о том, чтобы перейти в профессиональную лигу.

— Ты уверен, что нам следует вмешиваться, Седрик? А Шелдон согласен?

— Я не говорил с ним на эту тему, но он мой друг. Я не могу позволить, чтобы у него вот так украли его девушку. Если уж на то пошло, я бы сделал то же самое для вас.

Хуже всего то, что он выглядит совершенно серьезным. Я разом опустошаю чашку с гранатами и сажусь прямо.

— У меня нет никаких идей, зато я знаю место, где хранятся идеи, ни разу не использованные. Тебя туда сводить?

Мы садимся в грузовой лифт до поверхности, затем идем по шоссе в горы. Стоит превосходная погода, влажная в самый раз, чтобы смазать мои суставы и заставить блестеть серебряные чешуйки слюды у меня на черепе — те самые, что придают мне интересный вид. Седрик кое-как волочит ноги, но у него хватает здравого смысла не жаловаться. В конце концов, мы здесь из-за него.