— Меч и так хорош, — рычу я. — Шелдон, если ты не хочешь быть королем, дело твое. Можешь назначить и Седрика. Не всю же ему жизнь оставаться стажером.

— Я скорее стремился к чему-то типа оформления интерьеров, — бормочет тот. — Мой дядя, конечно, не согласен, но я подумал…

— Ну я тогда вызываюсь, — горячится Бризена. — Если я хочу, чтобы моя жизнь была похожа на волшебную сказку, это моя проблема!

Она стоит передо мной, уперев кулаки в бедра, готовая бросить вызов вселенной, горам. Мне. Я улыбаюсь, опуская оружие, и говорю ей:

— Бризена, а ты знала, что принцессы иногда превращаются в лягушек?

— Что-что?

— Поздно уже…

Бризена поперхнулась, и ее лицо приобрело эффектный оттенок баклажана. Но у нее хватает ума оставить эту тему. Тем не менее по выражению ее лица я догадываюсь, что это всего лишь отсрочка.

— Нам следует скоро возвращаться, — говорит Шелдон. — Иначе мы пропустим свою смену.

По вмятинам на его шлеме с журчанием струится вода. Он обменивается с Бризеной долгим, полным слез, отчаянным взглядом. Стоя посреди поляны, возле дыры в торфе, из которой поднимается душок свежей могилы, мы похожи на источенные годами менгиры. Я фыркаю, вызывая панику у окрестных птиц, и делаю последнюю попытку:

— Это должно сработать, сами знаете. Шелдон обнаруживает меч, застрявший в скале. Бризена предлагает себя тому, кто сможет ее освободить. Рыцари терпят неудачу один за другим. Шелдон добивается успеха. Они женятся. Что касается выбора профессии, мы всегда можем сымпровизировать.

У вас осталось три дня. Другие идеи есть?

Десять минут спустя, укрывшись под кронами деревьев мы пытаемся отшлифовать детали моего плана. Я устраиваю сеанс вопросов и ответов, по ходу которого моя головная боль достигает титанических размеров.

— Как я нашел эту поляну? — спрашивает Шелдон.

— Ты шел по следам десятирогого оленя с серебристой шерстью.

— Это ведь охраняемые животные, да?

— Именно. — Я машинально перемалываю корни пальцами ног. — Ты готовил отчет об экологическом влиянии рыцарства на леса побережий.

— У нас есть несколько новых сталей, которые уменьшают выбросы углекислого газа, — говорит он. — Могу я и об этом упомянуть?

— Если хочешь. — Я вздыхаю. — Сосредоточься, Шелдон! Итак, ты следовал за оленем. В просвет между ветвей, который открылся перед ним, ты углядел меч.

Шелдон поглядывает на тропу, которая осталась за мной по дороге сюда.

— Похоже, та еще зверюга была… — Он украдкой смотрит на меня и быстро меняет тему. — Ладно. Он довел меня до меча и исчез во вспышке света. Я возвращаюсь в лагерь, собираю остальных, чтобы они могли доказать свою доблесть.

А что, если одному из рыцарей удастся извлечь его из скалы?

— Исключено.

Я в несколько шагов пересекаю поляну, поднимаю гранитную глыбу и морщась опускаю ее обратно в дыру. Затем втыкаю палец в камень и еложу им, пока под ногтем не образуется трещина. Меч, ужасно визжа, опускается по рукоять. Я стискиваю зубы, затем сжимаю края трещины, пока она не смыкается обратно, как тиски. На рукояти оседает немного слюдяной пыли.

— Он совсем затупится, — ворчит Бризена. — Вам бы следовало быть осторожнее со своими вещами. Особенно если это не вам ими потом пользоваться!

Ее голос звучит в точности как у моей матери, только не такой скрипучий. Я пожимаю плечами:

— Когда вы вернетесь, меня здесь не будет. Шелдон, ты позволяешь рыцарям пытать свою удачу, а сам остаешься в стороне. Как оруженосец, ты не обязан ничего доказывать. Седрик и Бризена, вы останетесь в лагере, пока все не вернутся.

— Как Шелдон освободит меч, шеф? Потому что при этом должны быть свидетели.

— Это, — цежу я сквозь стиснутые зубы, — самая малоприятная часть моего плана.

Прежде, чем они уходят, я заставляю Седрика пообещать взглянуть на пергаменты, предназначенные Кредебиту. Скрытность коротышек начинает меня всерьез беспокоить. Не говоря уже о войнах, генетических экспериментах некромантов и взрывном росте квот на добычу. Готов поспорить, все это связано. Я научился доверять своему инстинкту, а не интеллекту. Именно он из этих двоих кричит громче.

Влюбленная парочка ушла первой, рука Шелдона неуклюже обвивается вокруг кольчуги Бризены. От рыцарей ожидается целомудрие, уже в силу призвания. Этому, несомненно, еще содействует тот факт, что у тебя не выйдет раздеть свою возлюбленную меньше чем за пару часов, да и то лишь при наличии нужных инструментов.

Поляна вся остается за мной. Растянувшись на спине рядом с валуном, из которого торчит украшенная рубином гарда, я даю дождю вымыть из меня мрачные мысли. Стук капель действует успокаивающе, почти гипнотически. Выступы скал, что под торфом, говорят со мной, и я чувствую вибрации, поднимающиеся из глубин шахты, прямо под моими чреслами. Мир наблюдает за мной, как и я за ним.