— Мы никого тут не знаем, — бросает он через плечо, продолжая щекотать Юнга своей кувалдой. — Мы вроде службы безопасности. Платят хорошо, и с полным правом можно разорять буфет.

— И не рассчитывайте, я там прошлась раньше вас, — смеется моя троллесса.

Берсерки смотрят на нее с новым уважением, опуская оружие.

— Так вот кто это был? Ну вы и хлещете, мадам! — объявляет вожак.

— В юности меня прозвали «водопадом».

Через его плечо я примечаю Седрика, выходящего из донжона с пачкой пергаментов под мышкой. Он застывает на верхней ступеньке крыльца и вертит головой, как будто кого-то ищет.

Я машу рукой в его сторону. Едва увидя меня, он тут же разворачивается назад.

— Подожди меня здесь, — говорю я своей троллессе.

Двор наводнен гостями в парадных доспехах, которые тормозят мое движение. По крайней мере, поначалу. Потом сами раздвигаются, предупрежденные стонами тех, кто не посторонился. Но когда я достигаю входа в донжон, его перегораживает тяжелая железная решетка, ощетинившаяся шипами. Табличка «Только для новобрачных» в окружении гирлянд пастельных тонов мало смягчает недоброе впечатление.

Моя спутница присоединяется ко мне с выставленной, как таран, грудью, а я тем временем задираю голову к вершине башни. Угрожающие морды гаргулий украшены цветами, но этого маловато, чтобы сделать их совершенно безобидными.

— Отойдем-ка от стены, — шепчу я подруге.

— Зачем?

— Я чувствую запах расплавленной смолы и кипящего масла. Думаю, у них на валах заготовлен полный котел, и они готовы вылить его на нас, если мы попытаемся прорваться внутрь.

— И?

— Не хочется портить наши костюмы.

— Можно попросить Берсерков прийти нам на помощь. Их лично нанимал Кредебит.

— И я так полагаю, никто из них не знает, где он?

— Я их не спрашивала. Зато раздала им визитки моего салона красоты.

— Я восхищен твоей способностью заводить друзей во всех слоях общества, — ворчу я. — Но вот с практической стороны….

— Не говори глупостей! Если они действительно блокируют тягу к агрессивности, им непременно понадобится маникюр.

Наш спор прерывает двукратный зов труб. Во дворе позади нас раздаются приветственные крики, сопровождающиеся аплодисментами. Те, кто в латных рукавицах, довольствуются тем, что в ритм хлопают себя по груди, иногда барабаня кончиками пальцев, чтобы внести разнообразие в размер. От грохота трескается раствор стен.

Решетка донжона со скрипом поднимается и застревает на полпути.

— Нам не протиснуться, — бурчу я.

— Смотри-ка!

Моя троллесса поддает мне локтем в бок, чуть не превращая одну из антрацитовых пуговиц моего костюма в алмаз. Я, глотая воздух, поворачиваю голову.

Нам навстречу идут единорожки.

Как велит традиция, их двое. Младший — еще жеребенок, с неокрепшим рогом и блестящими от росы копытцами, он едва держится на ногах. Другой повидал свет. Его некогда безупречная шерсть потускнела от ласк множества девственниц, которые заодно натирали его рог — ради тренировки.

Он тоже вздрагивает на каждом шагу. И глаза у него налиты кровью.

Это наводит меня на мысль. Я отстраняюсь, давая им возможность подняться по ступенькам к входу в донжон, и увязываюсь за ними. Уткнувшись рогами в недостаточно поднятую решетку, единороги нервно топают копытами. Я мурлычу:

— Позвольте прийти вам на помощь!

Кончиками пальцев я поднимаю нижнюю планку и заставляю ее задвинуться в свой паз, не обращая внимания на протестующий скрип механизма. Вокруг нас разлетаются осколки шкивов.

— После вас.

Я следую примеру четвероногих, которые инстинктивно подаются вперед. Моя троллесса крепко держит меня за руку, как будто боится, что я брошу ее одну.

— Давайте засвидетельствуем почтение жениху и невесте, — говорю я, вступая в Святая Святых.

Единороги ныряют в грузовой лифт, а мы благоразумно выбираем лестницу, несмотря на ее узость. Я, полусогнувшись, останавливаюсь через пару десятков ступеней на такой маленькой площадке, что моя троллесса вынуждена прижиматься ко мне.

— Там стража, — шепчу я ей на ухо. — Я слышу, как скрипят их доспехи.

— Единороги должны были их отвлечь.

— Лифт не остановился. Я думаю, они выйдут на верхнем этаже, там, где новобрачные.

— Как поступим?

Суета у нас над головами мешает мне ответить. Дежурные рыцари устремляются по лестнице: один отправляется на верхние этажи, другой спускается к нам. Стук его железных каблуков зловеще отдается от ступеньки за ступенькой.

— Ты сам его пристукнешь, или сделать мне? — шепчет моя троллесса.