Он кивнул головой, но выражение его лица никак не подтверждало того, что ему были приятны ее слова. Алексей двинулся к выходу. Дана почувствовала облегчение, ей было неприятно от себя самой, что она его выпроваживает. Но и оставлять до утра его ей не хотелось.

Внезапно к ней пришла одна мысль: общественный транспорт уже не работает, а на такси у этого бедолаги денег скорей всего нет.

— Подожди! — окликнула она его.

Алексей остановился и с надеждой посмотрел на Дану. Она подошла к нему и протянула пару купюр.

— Это что? — спросил Алексей.

— На такси.

Она вдруг увидела, что он аж вздрогнул.

— Спасибо, не надо.

— Возьми, ведь тебе же далеко ехать?

— Далеко, но я не возьму.

— Как же ты…

— Пойду пешком, — не дал он ей договорить. — До свидания. — Алексей вышел.

Дана вдруг стало неприятно от самой себя. Опять она опростоволосилась, на этот раз обидела хорошего интеллигентного парня. При других обстоятельствах они могли бы стать друзьями, а сейчас расстались почти как недруги. Что-то она все время делает не так.

Дана легла спать поздно, к тому же несколько раз просыпалась, смотрела на часы и засыпала снова. И когда в ее квартире раздался входной звонок, она долго не могла уяснить, что это за звук. Наконец сознание вернулось к ней, и она пошла открывать. Но глаза слипались, она проклинала своего нежданного гостя, кто бы им не оказался. Чтобы выспаться ей как минимум нужно было еще часа два.

На пороге стояла Аничкова. Увидев заспанное лицо подруги, она сделала гримасу.

— И ты спишь в такой день! — воскликнула Марина.

— День, как день, — буркнула Дана. Она была раздражена появлением Марины, могла бы, прежде чем прийти, позвонить.

— Так ты ничего не знаешь.

— А что я должна знать?

Аничкова, не спрашивая разрешения, прошла в квартиру.

— Неси чего-нибудь покрепче, будем отмечать, — сказала она.

— Да что отмечать, черт возьми! — рассердилась Дана. — Можешь мне нормально сказать?

Аничкова из сумки достала журнал, протянула его Дане.

— Читай! — приказала она.

— Весь журнал? — даже немного испугалась Дана. Он был толстый, и у нее не было сейчас ни малейшего желания начинать путешествие по его многочисленным страницам.

Аничкова притворно вздохнула, открыла журнал и ткнула пальцем в страницу.

— Вот тут.

Глаза Даны уткнулись в жирный шрифт заголовка: «О живописи и художнице, которая осваивает глубины Вселенной». И чуть пониже большой ее портрет. Дана перевела взгляд на Марину, та победоносно улыбнулась.

— Ну, читай же, — нетерпеливо попросила она.

Дана села на стул и погрузилась в чтение. Это занятие заняло у нее не меньше минут двадцати. Статья была большая, аж на четырех страницах, щедро снабженная иллюстрациями — репродукциями всех ее картин в стили мистического суперреализма. Сам термин в публикации повторялся не меньше раз двадцати.

Дана завершила чтение, положила журнал на стол и посмотрела на Аничкову.

— Что скажешь? — поинтересовалась она.

— Послушай, — взволнованно произнесла Дана, — тут семьдесят процентов полуправды и двадцать — откровенного вранья и лишь десять процентов того, что соответствует действительности. Откуда ты взяла эти факты? Ты даже перед тем, как писать, не поговорила со мной. Не говоря уж о том, чтобы я завизировала статью. Все же она про меня.

— Зачем, — пожала плечами Аничкова. — Что надо о тебе, я и без того знаю, а чего не знаю, всегда можно придумать.

— Но это же… — Дана замолчала, не найдя подходящего слова.

— Слушай, эту статью заказал и оплатил Гершович. Ее задача — как можно больше привлечь внимания к тебе, а не рассказывать, что ты представляешь собой на самом деле. — Аничкова выразительно посмотрела на спутанные волосы Даны. — И она уже работает, пока ты дрыхла, мне уже позвонили человек двадцать. А сколько еще позвонят в ближайшие дни. И всех интересует ты, репродукции твоих картин людей впечатляют. Чего тебе еще надо?

— Не знаю, — промямлила Дана. Она, в самом деле, уже не знала, как реагировать на эту статью. Возможно, Марина права, и она зря возмущается.

— Вот видишь, я знала, что ты оценишь мой труд. А где бутылка и рюмки?

— Есть только водка, — сообщила Дана.

— Не лучший напиток, чтобы отмечать такое событие. Ну, пусть, будет водка.

Дана принесла водку, они выпили.

— Понимаешь, что теперь будет? — спросила Аничкова.

— А что будет?

— Интерес к твоему творчеству сильно возрастет. Как и спрос на твои творения. А где они? В галерее Гершовича их кот наплакал. Нужны новые и нужны будут все больше. Это ты сечешь?