Мария была убеждена, что выбор этого пути был принципиально неверен, но она молчала и лишь внимательно следила за тем, как спускается Каманин. Она знала, что подобные нагрузки ему не пользу, но и бесконечно спорить по любому поводу, тоже ничего хорошего не несут. Остается уповать на то, что и на этот раз все обойдется.

Если не считать нескольких царапин, спуск завершился благополучно. Они вышли на песчаный пляж. Отсюда озеро казалось далеко не маленьким, его конец терялся где-то за излучиной. Берега густо поросли лесом, что придавало всему пейзажу первозданность.

— Ну как тебе тут? — спросил Каманин.

— Красота необыкновенная, — оценила Мария.

— Вот и я о том же. Сначала увидел фото и видео в Интернете, а затем, когда приехал сюда и все узрел собственными глазами, больше не сомневался, покупать замок или не покупать.

Мария вспомнила, какой ужас она пережила в течение нескольких дней, когда никому не сообщив, Феликс уехал сюда покупать замок. Вдобавок ко всему он забыл телефон дома, и она не могла никак узнать, где он, что с ним? Она тогда обзвонила больницы и морги, а когда он вернулся, была готова его убить. Но вместо этого радостно улыбнулась и обняла. Год общения с ним не прошел для нее даром.

— Согласись, я молодец, что купил этот замок, — сказал Каманин. — Жить надо в красивом месте, а иначе, зачем вообще жить. Особенно перед смертью, чтобы напоследок вдосталь насладиться земной красотой. Или ты так не считаешь? — искоса посмотрел он на нее.

— Красивые места не всегда делают нас счастливыми, — возразила Мария.

— Всегда, — уверенно произнес он. — Просто не все понимают, что они в этот момент счастливы. А вот мы, надеюсь, понимаем.

— Чтобы ответить на этот вопрос, надо знать, а что такое счастье? Разве не так?

Каманин засмеялся.

— Ты делаешь успехи, ты уже не торопишься дать ответ, а начинаешь идти вглубь. Только учти, всегда есть опасность там остаться навечно. Потеря способности быстро и беззаботно отвечать собеседнику может дорого стоить человеку. Он утратит умение к привычному общению. Ты понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — заверила Мария.

— И что?

— Ничего.

— Замечательный ответ, — засмеялся Каманин. — Ты жила и не знала, что в тебе умирает глубокий мыслитель.

— Возможно, но меня это как-то не напрягало.

— Но теперь ты же знаешь. И по-прежнему не напрягает?

— Меня, Феликс, напрягает твое здоровье. Надо поскорей измерить давление. И если оно повышенное, принять таблетку. Остальное может подождать.

— Подожди, дай полюбоваться. Завтра будет не до того, начнется суета. Приедет столько невообразимо разных людей.

— А если они не поладят?

Каманин пожал плечами.

— А кто сказал, что они обязаны поладить. Люди вообще редко ладят друг с другом. К тому же все истинно стоящее рождается из столкновений. Я обязан им всем.

— И больным сердцем?

— Возможно. Но я был обречен на несогласие.

— Причем, со всеми.

— Со всеми, — кивнул Каманин головой. — А что было делать? У меня не было иного выхода. В жизни нет ничего противней конформизма. Я всегда это остро чувствовал.

— Даже если это разрушало твое здоровье?

— Я долго об этом не думал.

— А если бы думал?

— Хочется верить, что в этом случае ничего по большому счету не изменилось. Хотя как знать. Ладно, Машенька, пойдем мерить давление.

Вечер сначала возник над замком, ясное голубое небо стало темнеть, а затем мрак стал спускаться все ниже и ниже, пока полностью не замазал черной краской все окрестности. После ужина они прошли в каминный зал. По просьбе Каманина, обслуживающий персонал, прежде чем уйти разжег камин. И сейчас огонь полыхал в нем. От этого становилось жарко, и Мария отворила окна.

Каманин, прежде чем сесть в кресло, разлил вино по бокалам, и один подал Марии.

— Выпьем за первый наш день в замке, — провозгласил он тост. — Еще месяц назад ни я, ни ты и представить не могли, что окажемся здесь.

— Да, — улыбнулась Мария, — жизнь подчас преподносит просто невероятные сюрпризы. Даже становится странно.

— Что тебя так удивляет?

— До встречи с тобой у меня была самая обычная жизнь: институт, работа, замужество, рождение сына, развод. Абсолютно все, как у всех. И когда в больницу поступил очередной пациент, у меня совершенно ничего не екнуло. Я даже тебя особенно и не рассматривала, меня интересовало твое сердце, а не твое лицо. Столько я их перевидала, что даже особенно и не старалась запоминать. Не усматривала в этом никакого смысла. А с какого-то момента все стало стремительно меняться. Причем, я даже не успела заметить, когда это началось. Просто однажды поймала себя на мысли, что что-то стало как-то по-другому.