За ней не пошли: дураков лишний раз по такому морозу бегать не было, но Ната всё равно прошла мимо дома Светки и зашла во двор с другой стороны, чтобы не было видно, к кому она в гости заявилась.

Светка жила с родителями и младшим братом в половине дома – как и многие в Древово, у кого была семья, – и Ната часто в последнее время бывала у неё в гостях. Семья Трошенко в посёлке появилась года два назад, на исходе осени, и Светке пришлось вливаться в класс на половине второй четверти. Класс девочку не принял: невысокая, стройная, не особо симпатичная, хоть и всегда ухоженная и в чистой форме, Светка была словно не от мира сего. Она грезила балетом, до переезда она занималась им в какой-то танцевальной студии, но родители сдёрнули дочь с насиженного места и подались на заработки в глубинку страны. А может и скрывались от кого-то. Ната не знала причину переезда, но таких скрывающихся в посёлке было пара десятков. Иногда действительно приезжали целыми семьями и оставались жить.

Она постучала в двери Светкиной половины дома и дождалась, пока её впустят на веранду. Заходить дальше не стала, только посмотрела на подругу (да, она считала её подругой, и поэтому ей было плевать на угрозы Мазута; а то, что Мазут со своими дружками только сегодня понял, что они дружат – кто ж им виноват?) и сказала:

– Я забыла забрать учебник.

Светка, кутаясь в жилетку, схваченную с вешалки – на веранде было едва теплее, чем на улице, – кивнула:

– А! Сейчас принесу. Чай зайдёшь попить? Мама пирог сделала, с ягодами, представляешь?

– Нет, спасибо, – Ната стянула с лица шарф, улыбнулась, – домой надо, мне ещё ужин готовить, батя придёт голодный.

Светка понятливо кивнула и ушла в дом, а Ната снова стянула варежку и задумчиво посмотрела на свою ладонь.

Она правда готова? Она справится?

Но Светка сегодня смогла дать отпор обидчикам, она поверила в то, что Ната сможет её защитить. Значит, придётся справиться.

Может быть, одного раза прихвостням Мазута хватит, чтобы понять, кого больше не следует трогать? Мазута Ната перевоспитывать не собиралась.

Вернулась подруга и протянула потрёпанный (откуда бы в библиотеке взяться новому) учебник, и Ната взяла его, пряча за пазуху.

– Спасибо.

– Тебе спасибо! Извини, что пришлось идти, – Светка смущённо нахмурила белёсые брови.

– Да ничего… – Ната секунду мешкала, размышляя, говорить ли о вечерней встрече, но решила не волновать подругу лишний раз. – Зато убедилась, что актировке завтра быть.

Она подняла шарф, натянула обратно варежку и, глубоко вздохнув, снова вырвалась на мороз. Оставалось дойти до дома.

Светке она соврала: батя был в ночь, готовить ужин не нужно было – в холодильнике оставалось с прошлой готовки. Матери у Наты не было – погибла при родах из-за ошибки врачей. Отец, помнится, избил акушера, ответственного за роды и неверное решение, едва не загремел на нары, но спасла новорождённая дочь: других родственников не было, и дело замяли.

Убил бы – и расти Нате в детдоме, а так лишь условный срок назначили.

В Древово историю эту знали только старожилы – слишком часто менялись те, кто приезжал на сезон на заработки и возвращался обратно. И считали отца Наты правым. В посёлке, в котором ружья были в каждом доме, бумажный закон порой задвигался в сторону, уступая место своеобразному и очень древнему правилу «кровь за кровь». В разумных пределах, разумеется.

Игорь сощурился на заглянувшее в окно солнце и взлохматил короткие светлые волосы. Он ещё несколько минут полежал в кровати, рассматривая потолок, который знавал лучшие дни, а потом сел, чувствуя, как кожу холодит свежим воздухом. Отопление здесь даже было, но его, откровенно говоря, совершенно не хватало. И если вечером он не почувствовал этой всепроникающей зябкости, то с утра оценил все прелести ситуации. Впрочем, после морозов в тайге, в бревенчатом охотничьем домике, здесь было даже тепло и уютно.

Мужчина встал, потянулся, размялся и глянул на часы. Отлично: можно было позавтракать, сходить на почту или телеграф (интересно, что тут есть из нормальных средств связи?) и рассказать руководству о том, что они застряли.

Чистка Прилипал с утра давно стала ритуалом, не менее привычным, чем зарядка и утренний кофе, и Игорь с некоторым удивлением ощутил, что тварей стало как-то… больше?

В посёлке что-то случилось.

Что-то, что заставило людей переживать и бояться. Конечно, с таким количеством народа – около трёх тысяч человек – ничего удивительного, что какие-то происшествия отзывались очень живо. Пожары, убийства, несчастные случаи – всё сразу становилось известно всем. В таких местах не нужно было радио: слухи бежали гораздо быстрее официальных новостей, а даже неразумные Сущности первой и второй категорий их просто обожали. Потому что слухи были способны испугать гораздо эффективнее правды.

Игорь умылся, с наслаждением побрился, почистил зубы и после этого надел последний чистый комплект белья. Стоило найти тут прачечную, что ли. Или какой-то другой способ постирать все вещи. Раз уж он больше не в лесу, то можно было снова вернуться к привычной гигиене.

В столовой было шумно: с утра, как и ожидалось, объявили актировку, и часть рабочих, что обычно в это время должны были трудиться на свежем воздухе, собрались здесь. И позавтракать, и пообщаться.

Михаил, сидящий в углу вместе с остальной командой, помахал Игорю, и тот кивнул. Подошёл к раздаче, выбрал себе еду (много еды, Зрячие ели больше обычных людей, но и тратили энергии тоже больше), и подсел за стол, расположившись рядом с Тёмой.