— А если они поднимут крик? — спросил Джек.

— Тогда, масса Изи, — отвечал Мести, причем лицо его приняло почти дьявольское выражение, — делать нечего, пусть не прогневаются.

И он сделал выразительный жест ножом, который держал в правой руке.

— О, нет! Не нужно убивать их.

— Конечно, масса — если без этого можно обойтись; если ж нет — то что прикажете делать? У испанцев есть ножи, и они умеют ими пользоваться.

Замечание Мести было основательно, а выражение его лица, когда он махнул ножом, показывало, что он мог быть неумолимым врагом, когда расходится кровь; впрочем, читатель этому не удивится, узнав, что он родился и вырос в Ашанти. Они осторожно подкрались к испанцам. Распоряжения Мести оказались вполне разумными. Он и Изи со свечкой держали наготове ножи, чтоб не дать кричать проснувшимся.

Сдернули одеяло с ближайшего человека, который открыл глаза, но боцман зажал ему рукою рот, и он был связан.

Двое других проснулись, однако, но им пригрозили, и дело обошлось без кровопролития.

— Теперь что делать, Мести? — спросил Джек.

— Теперь откроем кормовой люк, и если люди станут выходить, мы их перевяжем, если же нет, дождемся утра, а там увидим, что делать.

Мести еще раз обошел палубу, чтоб посмотреть, не осталось ли на ней людей; а затем потушил свечку и присоединился к остальным, собравшимся у кормового люка.

На рассвете испанцы, которым предстояло держать утреннюю вахту, проснулись сами, как обыкновенно просыпаются люди в назначенный час, и поднялись на палубу, соображая, весьма основательно, что ночная смена заснула, но не догадываясь, что палуба в руках англичан. Мести и остальные спрятались, чтоб дать им выйти наверх. Четверо матросов вышли на палубу, осмотрелись и направились в темноте к тому месту, где лежали их товарищи. Джек захлопнул трап и, прежде чем они успели опомниться, их схватили и перевязали, прочем, не без возни и шума.

Тем временем стало совсем светло, и тут только Джек увидел, каким прекрасным судном удалось им завладеть. Но оставалось еще много дела. Без сомнения на корабле было много людей; кроме того, он стоял не далее мили от десятипушечной батареи. Мести, который был сообразительнее всех, поручил двоим матросам сложить в бухту канат на трап носового люка так, чтобы его нельзя было поднять, а затем сказал Джеку:

— Теперь, масса Изи, главное завладеть капитаном; мы должны вызвать его на палубу. Откроем трап в каюты, а кормовой запрем. Двое будут стеречь здесь, а остальные на корме.

— Да, — отвечал Джек, — было бы очень важно завладеть капитаном, да как же вызвать его наверх?

— Как вызвать? Очень просто.

Мести принялся бросать снасти и тросы и громыхать ими по палубе, стараясь поднимать как можно больше шума. Вскоре послышался резкий звонок из капитанской каюты, и человек в одной рубашке вылез на палубу, где и был немедленно схвачен.

— Это служитель капитана, — сказал Мести, — ему велено сказать, чтоб не поднимали такого чертовского шума. Подождите немного, капитан рассердится и явится сам.

Мести снова принялся громыхать снастями над каютой. Он оказался прав; спустя несколько минут капитан явился самолично, кипя негодованием. Услыхав, что дверь капитанской каюты отворяется, наш герой и матросы спрятались за трапом, чтоб дать капитану время совсем выйти на палубу. Он был очень сильный мужчина, так что одолели его не без труда, и если б кто-нибудь явился к нему на помощь, нападающим пришлось бы повозиться, однако никто не подумал выглянуть на палубу.

— Теперь все ладно, — сказал Мести, — и корабль скоро будет в наших руках, но сначала надо припугнуть его.

Капитана посадили на палубе, прислонив спиной к орудию, и Мести, бросив на него взгляд демона, вытянул руку, вооруженную ножом, как будто собираясь вонзить его в сердце пленнику. Испанец, видимо, почувствовал себя не в своей тарелке. Затем ему предложили вопросы о числе матросов на корабле, офицеров и проч., на которые он ответил, поглядывая на неумолимую физиономию Мести, по-видимому, дожидавшегося только сигнала.

— Теперь, кажется, все в порядке, — сказал Мести. — Пойдемте вниз, масса Изи, и загоним экипаж в трюм.

Наш герой одобрил этот совет. Они вооружились пистолетами и, оставив двух человек стеречь двери каюты, вошли в помещение команды, еще лежавшей по койкам. Сопротивление оказалось немыслимым, хотя испанцев было с лишком вдвое больше, чем англичан. Спустя несколько минут все были заперты в трюме корабля. Теперь весь корабль был во власти англичан, за исключением каюты, куда все и направились. Джек попытался отворить дверь, но она оказалась запертой изнутри; ее выбили и были встречены криками из одного угла каюты и пистолетными выстрелами из другого, к счастью никому не причинившими вреда: стреляли какой-то пожилой господин и молодой человек приблизительно одинаковых лет с нашим героем. Их повалили и связала каюта была обыскана, но в ней оказались еще только три женщины; одна старая и сморщенная, две молоденькие и прелестные, как гурии, несмотря на то, что лица их были искажены ужасом. Так, по крайней мере, показалось Джеку, который снял шляпу и поклонился им со свойственной ему учтивостью, меж тем как они жались в углу, полуодетые. Он сказал по-английски, что им нечего опасаться, и что он не будет мешать им заняться своим туалетом. Дамы ничего не ответили, так как, во-первых, не поняли Джека, во-вторых, не умели говорить по-английски.