— Вы американцы? — прибавил он.

— Вы угадали, — отвечал Изи.

— Какой корабль и откуда?

— «Сусанна и Мэри», из Род-Айленда.

— А мы из Нью-Йорка. Что новенького?

— Ничего. Сейчас мы из Ливерпуля.

Продолжая разговор, Гаскойн спросил, как бы случайно:

— А что за суда там у берега?

— Большое, кажется, с грузом оливкового масла. А двое двухмачтовых прибыли третьего дня из Вальпорайсо с медью и кожами. Не понимаю, как они ускользнули от англичан, — однако ускользнули.

— Ну, покойной ночи.

— Не зайдете ли выпить кружку пива с земляком?

— Завтра, дружище, завтра; сейчас нам нужно на берег.

Джек и Гаскойн вернулись на «Ребьеру», посоветовались с Оксбелли и Мести и спустили три шлюпки. В первую сели Мести и наш герой, второю командовал Гаскойн, третьей боцман.

С берега доносились звуки гульбы и веселья, но пристань была пуста, так же, как и стоявшие близ нее суда. Мести взобрался на ближайшее двухмачтовое судно, прокрался в каюту и увидел человека, лежавшего на ларе. Он выбрался обратно, тихонько закрыл люк и сказал:

— Готово.

Джек поручил Гаскойну завладеть этим судном, а сам направился к следующем. Тут они нашли только одного человека на палубе, которого им удалось повалить и связать. Мести остался на этом судне, а Джек отправился к третьему, тяжело нагруженному галиоту. На нем оказалось двое людей, игравших в карты в каюте: их также связали.

Отплытие, однако, совершилось не без помехи. Команда галиота, который должен был отплыть утром, решила вернуться на судно раньше других. Джек успел обрезать якорь и поднять паруса, прежде чем шлюпка с командой подошла к судну, но как бы то ни было, отплытие галиота и других судов было замечено, и поднялась тревога. К счастью для Джека, большая часть команды канонерских лодок, стоявших у пристани, тоже гуляла на берегу, и пока она была собрана, он успел вернуться к «Ребьере» с своими призами. Немедленно снялись с якоря и, обменявшись двумя-тремя безрезультатными залпами с канонерками, благополучно ушли, пользуясь довольно сильным ветром.

Оба двухмачтовых судна, нагруженные медью, шкурами и кошенилью, представляли значительную ценность. Галиот, с грузом масла, также оказался довольно ценным призом.

В течение десяти дней они плыли вдоль берега, не встречая ни врагов, ни друзей. Четверо пленных, захваченных вместе с судами, были отправлены на берег на повстречавшейся им рыболовной лодке. Только на одиннадцатый день, при очень легком ветре, был замечен за кормой, на западе, большой корабль, в котором скоро признали английский фрегат. Решено было поднять все паруса и попытаться уйти от соотечественника. Тот, с своей стороны, принимая их за караван испанских судов, приготовился к захвату призов и на всех парусах пустился в погоню. Около четырех часов пополудни, когда фрегат находился в восьми или девяти милях, наступил штиль.

— Опускают шлюпки, — сказал мистер Оксбелли. — Далеконько им проплыть придется, и все попусту.

— То-то разозлятся, — заметил Гаскойн.

— Что же мы будем делать? — спросил Джек. — Имеем ли мы право отказать им, если они потребуют людей?

— Я думал об этом, мистер Изи, и мне кажется, что нам следует предоставить людям действовать, как хотят, а самим соблюдать нейтралитет. Я, как лейтенант на службе Его Величества, разумеется, не могу действовать; также мистер Гаскойн. Вы не состоите на службе, однако я и вам советовал бы ту же тактику. Под пушками фрегата пришлось бы волей-неволей повиноваться, но в этих двух шлюпках не более двадцати пяти человек, и наши с ними легко справятся. Предоставим это им самим и будем сохранять нейтралитет.

— Очень хороший совет, — сказал Мести. — Предоставьте это нам.

С этими словами он ушел на нос толковать с матросами.

Джек тоже нашел совет разумным и заметил, что матросы, посоветовавшись с Мести, вооружились, — очевидно, намереваясь оказать сопротивление.

Шлюпка приблизилась к «Ребьере», и Джек велел выкинуть английский флаг. Это, впрочем, не остановило шлюпок, которые вскоре подошли к борту. Офицер с кортиком поднялся на палубу, за ним матросы.

— Что это за судно? — крикнул офицер. Джек учтиво приподнял шляпу и отвечал, что это «Ребьера», капер, и что он может показать бумаги.

— А остальные суда?

— Призы «Ребьеры», взятые в Малагской гавани.

— Так вы приватир? — заметил разочарованный офицер. — Где ваши бумаги?

— Мистер Оксбелли, принесите их, пожалуйста.

— Что это за пузан? — заметил офицер, взглянув на Оксбелли.

— Лейтенант на службе Его Величества, более заслуженный, чем вы, молодой человек, — ответил Оксбелли, — и который, при других обстоятельствах, потребовал бы вас к ответу за ваше нахальное замечание.

— В самом деле? — иронически сказал лейтенант, — видно, какой-нибудь выгнанный боцман.

— Считайте за мной оплеуху! — заревел Оксбелли, потеряв терпение.

— Сэр, — сказал Джек, с негодованием слушавший офицера, — мистер Оксбелли лейтенант на службе Его Величества, да если б и не был им, то вы не имеете права оскорблять его.

— Вы, видно, все офицеры, — отвечал лейтенант.

— Я, сэр, — сказал Гаскойн, — офицер на службе Его Величества и нахожусь на этом судне с разрешения капитана Саубриджа, командира «Латоны».