Мы прибыли благополучно, но через несколько дней разнеслись слухи, что французы идут с новыми силами, чтобы снова занять город. Жителей объял такой страх, что они не думали о защите, и в то самое время, когда я старался удержать бегущих, французы вступили в город, и два кирасира схватили меня и Кросса. Нас привели к генералу, который грубо спросил нас, кто мы такие. Я отвечал по-французски, что мы английские офицеры.

— Взять их, — сказал он. — Я покажу пример, который не скоро забудут.

Нас взяли под караул и заперли на ночь. Утром кирасир заглянул к нам в дверь. Я спросил его, позволят ли нам есть?

— Не стоит, мой друг, — ответил он. — У вас не будет времени на пищеварение, потому что через полчаса вас расстреляют.

— Он не советует нам ничего есть, потому что через полчаса нас расстреляют.

— Что ж, разве прежде расстреляют, а потом будут судить?

— Не знаю, мне только жаль, что я впутал тебя в беду.

— Мне жаль бедную Дженни, — отвечал Кросс, — но… чему быть, того не миновать.

Разговор наш прерван был приходом французских солдат, которые дали нам знак следовать за ними. Нас привели на площадь, где собрано было до трехсот французов. В стороне стояло несколько граждан с завязанными глазами и руками: их готовились расстреливать.

— Посмотри, Кросс, — сказал я, — какая горсть французов взяла город. Если бы жители хотели сопротивляться, то насмеялись бы над ними вдоволь.

— Надеюсь, что теперь им не до смеха.

— Aliens, — сказал нам капрал.

— Куда? — спросил я.

— Туда, к вашим друзьям, — отвечал он, показывая на несчастных, которых готовились расстрелять.

— Я хочу говорить с генералом, — сказал я.

— Нельзя; ступайте, куда велят.

— Я хочу говорить с генералом, — повторил я, отталкивая капрала и подходя к тому месту, где стоял генерал. — Я бы хотел знать, генерал, по какому праву нас хотят расстреливать? Мы английские офицеры и находимся у вас как военнопленные.

— Вы шпионы.

— Я не шпион, генерал, а капитан английского флота. Мое убийство не останется не отмщенным.

— Вы можете выдавать себя за кого хотите, но я знаю, что вы шпионы, и потому расстреляю вас.

В это время подошел офицер во флотском мундире и стал возле меня.

— Генерал, — сказал он, — позвольте мне подтвердить, что это действительно капитан Кин. Я знаю его, потому что был в плену на его фрегате.

— Капитан Вангильт, я не нуждаюсь в вашем посредничестве, — отвечал генерал.

— Но я, как офицер императорского флота, требую, чтобы он не был расстрелян, — сказал Вангильт.

Другие офицеры также старались убедить генерала, но он с язвительною усмешкою отвечал им:

— Господа, он может быть офицер, но с тем вместе и шпион.

В эту минуту прискакал солдат и подал какую-то бумагу генералу.

— Sacrebleu! — вскричал он. — Сначала мы возьмем свое. Взять этих людей и поставить их вместе с прочими.

Вангильт напрасно ходатайствовал за меня, и, наконец, сгоряча назвал генерала трусом и безумцем.

— Капитан Вангильт, за эти слова я потребую у вас ответа в другое время, а теперь мы исполним приговор.

Вангильт закрыл лицо руками, и все офицеры были в негодовании.

Вдруг послышалась перестрелка, и в ту минуту, когда нам хотели завязать глаза, отряд казаков ворвался в город и погнал перед собою французов. А мы с Кроссом схватили по ружью и также бросились за бегущими, но я скоро упал с простреленною ногою. Кросс схватил меня за плечи и донес до гостиницы.

Вечером Вангильт пришел навестить меня. По просьбе бургомистра ему возвращена была свобода, и он решился совсем оставить службу. Мы сговорились вместе отправиться в Гамбург, и через неделю меня повезли туда в покойном экипаже, обложив со всех сторон подушками. Вангильт поехал вперед, чтобы известить Вандервельта о моем приезде, и скоро я очутился в доме старика, где принят был с восторгом.

Красота Минны изумила меня, а ласковый, радушный прием тронул до глубины сердца.

Вечером я рассказал им все, что случилось со мною со времени моего последнего к ним письма, упомянув о потере фрегата, смерти лорда де Версли и о нашем чудесном спасении.

— И вы подвергались явной смерти для того только, чтобы видеть нас?

— Да, Минна, я так давно не видал вас, что хотел воспользоваться первым случаем.

— Слава Богу, теперь вы с нами, — сказал старик, — и кажется, война скоро кончится.