— Да, я заходил туда, — признался Ормерин.

— В котором часу?

— Сразу после обеда. Я хотел ещё раз взглянуть на свою работу. Откровенно говоря, она меня очень заботила. Все шло как-то наперекосяк. Натурщица… — Он вдруг осёкся.

— Что — натурщица?

— Она буквально ни секунды не могла улежать в одной позе. Это был какой-то ужас! Настоящий кошмар! Мне кажется, она это делала нарочно.

— Её уже нет в живых, — театрально вздохнула Филлида Ли. — Бедная Сонечка!

— Избавьте нас от всяких nil nisi [9] , Бога ради! — взмолился Малмсли.

— Все согласны, что натурщица держалась беспокойно? — спросил Аллейн.

— Ещё бы! — фыркнул Уотт Хэчетт. — Мегера, динковая мегера! Вбила себе в голову, что она пупиха, то есть — пупица Земли. Жуткая нахалюга — вечно подкалывала меня по поводу Асси.

— «Асси»! — простонал Малмсли. — Асси, Тасси, папуасси. Умоляю, пожалейте наши уши — не режьте их своим дурацким динго-динковым жаргоном.

— Слушайте, мистер Малмсли! Уж лучше мне говорить на своём родном австралийском наречии, чем гнусавить, как будто у меня в носу чирей. Асси вполне меня устраивает. А вот, появись вы на нашем пляже с этим полуизжеванным куском дерьма, торчащим из вашей косматой чавки, народ бы кинулся обзванивать все зоопарки, не сбежал ли кто оттуда.

— Хэчетт! — окрик Трой прозвучал, как удар хлыста. — Немедленно уймитесь!

— Буу зде, мисс Трой, — осклабился австралиец.

— У меня создаётся впечатление, — улыбнулся Аллейн, глядя на него, — что вы не совсем ладили с натурщицей. Это так?

— Кто — я? Динк… Ещё бы! Мне, конечно, жаль, что беднягу замочили. Хотя у меня от неё в жо… одном месте свербило. Она все время так елозила, что я даже как-то раз спросил, не блохи ли у неё в заднице. Ох, и раскудахталась же эта лахудра!

Хэчетт оглушительно заржал, запрокинув голову. Малмсли вздрогнул и молитвенно закатил глаза.

— Благодарю вас, мистер Хэчетт, — жёстко произнёс Аллейн. — Следующий вопрос. Были ли у кого-либо из вас ссоры с натурщицей? Я имею в виду не только настоящие ссоры, но и перебранки, обиды — всё, что угодно.

Он обвёл глазами присутствующих. Все как-то странно затихли. В воздухе отчётливо ощущалось напряжение. Алейн ждал. После почти минутного молчания первой заговорила Кэтти Босток.

— Что ж, говоря по правде, таких сцен было даже слишком много — хоть пруд пруди.

— Вы и сами их не избежали, Босток, — ухмыльнулся Малмсли.

— Да, это верно.

— А в чём было дело, мисс Босток? — поинтересовался Аллейн.

— Да все в том же. Она без конца дёргалась и крутилась. Я работаю — вернее, работала над крупной картиной. Хотела закончить её, чтобы успеть к групповой выставке. Она открылась как раз в прошлую пятницу. Соня должна была позировать для меня индивидуально — отдельно от всего класса. Но в неё как будто бес вселился — то дёргалась, то вообще вставала и уходила. Без конца ныла и жаловалась. Словом, довела меня до белого каления. Ясное дело — картину я так и не закончила. Запорола.

— Это случайно не картина с изображением гимнастки на трапеции?

Кэтти Босток насупилась.

— Терпеть не могу, когда разглядывают мои незавершённые работы, — процедила она.

— Прошу прощения; крайнее свинство с моей стороны, я согласен, — поспешно извинился Аллейн. — К сожалению, по роду службы, приходится повсюду совать свой нос.

— Наверное, да, — нехотя согласилась Босток. — Впрочем, — нервно засмеялась она, — после случившегося мне уже вряд ли суждено закончить эту работу.

— Да вы ведь, кажется, в любом случае не собирались её заканчивать, — вмешалась Филлида Ли. — Я своими ушами слышала, как вы заявили Соне, что на дух её не переносите, и что она может катиться ко всем чертям.

— Что за ерунда! — взвилась Кэтти Босток. — Вас ведь и близко не было, когда Соня позировала мне.

— А в четверг днём я случайно заглянула в студию. Я только всунула нос в дверь, но вы с Соней так жутко кричали друг на друга, что я поспешила убраться восвояси.

— Нечего было слоняться и подслушивать, — сказала Кэтти заметно охрипшим голосом. Её широкое лицо стало почти пунцовым, брови насупились.

— А вот на меня уж вам кричать вовсе не следует, — заносчиво сказала Филлида Ли. — Я вовсе не подслушивала. Я просто открыла дверь и зашла. Вы меня не заметили из-за деревянной ширмы. К тому же вы так разбушевались, что не заметили бы и самого архангела Гавриила.

— Господи, прошу вас, ну соблюдайте же чувство меры, — попросила Трой. — И не преувеличивайте — ведь характер у бедной девочки был такой, что она всех нас выводила из себя. — Она кинула взгляд на Аллейна. — Откровенно говоря, она порой откалывала такие штучки, что почти у любого из нас возникало желание отправить её на тот свет.