— Как по-вашему — Соня была всерьёз привязана к нему?

Кэтти достала новую сигарету, а Аллейн услужливо чиркнул спичкой.

— Не знаю. Я в любовных страстях не сильно разбираюсь. Мне показалось, что она переключилась на Бейсила Пилгрима, но я не берусь судить, было ли это искренним увлечением или — манёвром с целью вызвать ревность Гарсии, или — досадить ему. Но вот Сиклифф Соня ненавидела всеми фибрами. К тому времени Гарсия уже начал ухлёстывать за этой красоткой.

— Да, сплошные интриги, — покачал головой Аллейн.

— Не говорите, — хмыкнула Кэтти. Чуть подождав, она встала с кресла. — Больше я вам не нужна, мистер Аллейн?

— Пожалуй, нет, большое спасибо. Позже мы подготовим протокол — вы его прочитаете и подпишете.

Кэтти подозрительно взглянула на Фокса.

— Вот, значит, для чего он тут сидел?

— Да.

— Пф!

— Протокол нужен только для того, чтобы проверить ваши показания. Впрочем, если вы не захотите подписывать…

— Кто сказал, что я не захочу? Я только сначала прочитаю, что он там понапишет.

— Вы правы, мисс, — доброжелательно улыбнулся Фокс, закрывая записную книжку.

— Фокс, проводите, пожалуйста, мисс Босток.

— Спасибо, в этом доме я не заблужусь, — фыркнула Кэтти.

— Задиристая дамочка, — произнёс Фокс, когда дверь за Кэтти закрылась.

— Да, есть немного. Впрочем, это неважно. Кое-что ценное про Гарсию она нам всё-таки рассказала.

— Да, это верно.

В дверь постучали и вошёл один из местных констеблей.

— Извините, сэр, но пришёл господин, который очень настойчиво требует, чтобы его пропустили к вам.

— Как его зовут?

— Он отказался назваться, но сказал, что вы будете безмерно рады его увидеть.

— Может, он журналист? — нахмурился Аллейн. — Если да, то я в самом деле буду безмерно рад выставить его вон пинком под зад. Нам сейчас некогда возиться с прессой.

— Нет, сэр, он не журналист. По его словам, он… э-ээ…

— Кто?

— Дословно он сказал, сэр, что, увидев его, вы начнёте оглашать весь дом радостными воплями.

— Так про начальство не говорят, — строго произнёс Фокс. — Вам бы следовало это знать, констебль.

— Вернитесь и попросите его назваться, — сказал Аллейн.

Полицейский удалился, вжав голову в плечи.

Фокс возбуждённо заговорил:

— Черт возьми, сэр, а вдруг это сам Гарсия? Судя по описанию, у него хватило бы наглости отрекомендоваться таким образом.

— Нет, — сказал Аллейн, улыбаясь. — Мне кажется, что я узнал стиль этого послания. Мне кажется, Фокс, что сейчас перед нами предстанет наш старый и верный друг.

— Он, как всегда, прав, этот пройдоха Аллейн! — пророкотал сочный баритон, и в библиотеку влетел Найджел Батгейт.

— Откуда ты взялся? — изумился Аллейн. — С Луны, что ли, свалился?

— Почти, — жизнерадостно отозвался Найджел, расплывшись до ушей. — Привет, Фокс!

— Здравствуйте, мистер Батгейт.

— «Ребята, как вы живёте оба?»

— «Как безразличные сыны земли», — улыбаясь, ответил Аллейн [14] .

— Похоже, ты поговорил по телефону с моей дражайшей мамочкой, — догадался Аллейн, когда они с другом обменялись рукопожатиями.

— Точно, — вздохнул Найджел. — Как всегда, вы угодили в самую точку, инспектор. Да, любезная леди Аллейн и в самом деле позвонила мне и поведала о том, что вас досрочно выдернули на службу, словно морковку из грядки; она также высказала предположение, что вы вконец замотаетесь и почти наверняка забудете предупредить нас о том, что уже не сможете к нам вырваться.

— И ты вскочил в машину и преодолел двадцать миль на ночь глядя только для того, чтобы высказать свою радость по этому поводу?

— Опять — в «яблочко»! — весело воскликнул Найджел. — Вы читаете мои мысли, как открытую книгу, мистер Холмс. Анджела передаёт пламенный привет. Она бы тоже приехала, но от долгой езды её укачивает.

Журналист плюхнулся в одно из вместительных кресел.

— Не обращайте на меня внимания, — провозгласил он. — Подробности расскажете потом. Один из местных фараонов уже раскололся и поведал мне всю подноготную. Потом я позвоню в редакцию и продиктую заголовки. Ваша мать, инспектор — не женщина, а чудо, — предложила мне переночевать у вас.