Шрифт:
– Артем, не беси меня. Ты должен что-то жрать и хоть как-то двигаться. Ты не ребенок, чтобы мы с тобой тягались постоянно.
– Так не тягайся! Что, Камилла снова уши прополоскала? Ты пригрел змею на груди, а она сука, Стас, посмотри, блядь, на ком ты женился!
– Хорош. Меня уже заебали твои закидоны. Если тебе нужен психолог, я пришлю.
– Да на хуй мне сдался твой психолог! Ты сам что делать будешь, в интернат меня сбагришь – или где там инвалиды подыхают? Вещички складывать?
– Нет. Ты будешь жить здесь, но ты должен меня слушать, если хочешь и дальше оставаться в этом доме! Ты должен каждый день выходить на улицу, принимать таблетки, нормально жрать и выполнять эти гребаные упражнения, которые прописал тебе реабилитолог!
Артем долго смотрит на меня, а после криво усмехается:
– Да пошел ты! Это из-за тебя я сел в это кресло, и из-за тебя моя Светка погибла, так что ты будешь терпеть меня ЛЮБЫМ, а нет – отдай в дом инвалида, как тебе советует твоя любимая змея, братик!
– Осторожнее. Она моя жена.
– И? Любил-то ты другую.
– Заткнись.
– Что, не нравится? Кто Таську в могилу свел, а, брателло?
– Сука, закрой рот!
Замахиваюсь, а Рысь дергается от испуга, и я с ужасом опускаю руку.
Боже, я чуть родного брата не ударил. Что я делаю, что, блядь, я творю? Артем же на коляске инвалидной, он даже не сможет дать отпор. Все равно что бить лежачего, хотя я сам себя инвалидом чувствую. Больным на всю голову теперь.
– НУ, ДАВАЙ! Ударь меня! Можешь даже ногами попинать, если тебе так лучше станет. Мне плевать, я все равно ни хуя не чувствую!
– Извини, Артем. Не бойся, не трону.
– Да ниче. Что уж теперь. Тася так любила тебя, Стас, не знаю даже за что! Меня даже Светка так не любила и я тебе завидовал! И жена тебе, и девочка та красивая. Ты хорошо устроился, братик. Пожалуй, Тася единственная, кто тебя по-настоящему любил, а ты просто ею игрался. Ты в себе только смерть несешь, больно всем от тебя! Виктор, наверное, в тюрьме перекрестился уже сто раз, что вдали от тебя, так что оставь меня в покое.
– Блядь!
Я сдуру луплю ногой по стулу, и он переворачивается. Артем вздрагивает, и я это замечаю. Сцепив зубы, ухожу в свой кабинет. Пообщались, блядь. Как всегда, впрочем.
Глава 9
– Что-то живот не растет. Шестой месяц уже.
– И что? Ты мелкая, и ребенок у тебя такой же. Вырастет живот, не трясись.
Все это время я прячусь у Глафиры дома. Почти не выхожу на улицу и за пределы ее двора, потому что банально боюсь, что меня кто-то увидит, как бы это ни звучало странно, живой.
Рука срослась, раны на лице уже зажили, хотя лицом это назвать теперь сложно. Какое-то уродство, на которое я даже смотреть нормально не могу, сразу плакать начинаю.
Первые месяцы я ревела почти каждый день, за что получала от Глафиры нагоняй, а после больше о ребенке стала думать, и, пожалуй, только из-за беременности я все еще живу и не покончила с собой, хотя и такие мысли были.
Смотрю на свой браслетик на запястье. Белое золото, яркие голубые камни переливаются на свету. Красивый он. Я хотела выкинуть сначала, а Глафира отговорила, сказала, он очень ценный и может еще пригодиться.
Это подарок Стаса на мое семнадцатилетие. Я уже тогда его безумно любила, дразнила, хотела, чтобы он обратил на меня внимание, а ему, видать, даром не сдалось мое внимание, как и я сама.
Жаль, что крестик у меня забрали. Лучше бы не его, а этот браслет, потому что ощущение такое, словно я осталась совсем одна в этом мире, и на этот раз даже без бога. И только ребенок в животе со мной. Пинается уже под сердцем, крутится часто, как мячик.
Ты единственный, кто не дает опустить руки, я стану мамой и ни за что тебя не предам, в отличие от твоего отца, малыш.
Я мешаю, кажется, всем. Сначала тетке мешала, потом в детдоме, а после и Стасу. Я словно настолько невыносима, что меня просто не за что любить, хоть еще недавно я думала иначе.
Когда в объятиях Стаса засыпала, была самой счастливой на земле, а ему, оказывается, Камилла всегда ближе была, а я так… все еще домашняя зверушка, цветок, который ему просто наскучил.
Будущее пугает, я не знаю, куда мне идти после родов. Вариант с моей квартирой навсегда отпал, ведь, если я вернусь туда, Стас узнает и убьет меня. Вторую встречу с его дружками я точно не перенесу, а теперь еще и малыша жду, я должна думать о его безопасности.
Материнский инстинкт во мне все же просыпается, хоть и не сразу. Наверное, ближе к пятому месяцу беременности, когда уже заметен округлившийся животик.