Аня сидела, ошарашенная новостью. Но ведь и правда, слишком уж схожая информация.

– А как он туда вообще попал? – скептически скривил губы Сашка.

– Не знаю, – отмахнулась форситка. – В конце концов, Эффи ведь ходила именно через зеркала. Кто мешает её сущности провести отца между мирами? Аня, – глаза Тофы заблестели от непролившихся слёз, – прошу тебя, найди его! Я знаю, что это может быть опасным, но там, на дороге, он вас не тронул. Значит, отцовская воля ещё сильна! Прошу!

– Конечно! – ляпнула девочка и только потом сообразила, что собирается на войну с рогаткой. – Только… что я могу? Как ему помочь?

Тофа нахмурилась:

– Я поговорю с Рутой и Торусом, он сейчас заменяет главу Магистериума и должен много чего знать…

– Кто это тут собрался со мной говорить? – За спиной форситки открылась простая деревянная дверь, и показалась Рута.

Радостное приветствие застыло у Ани на губах, потому что целительница нахмурилась и спросила:

– Это что тут за свидания? Сандер, тебе ковровую дорожку до Магистериума постелить?

– Да иду я, иду! – буркнул Сашка. – До вечера! – махнул Ане и, поставив зеркало на стол, вышел торопливым шагом.

– Нет, что вы… – попыталась слабо возразить Тофа. – Мы просто говорили. Вот и Аня с нами тоже была!

– О! Гостья, будь здорова! – радушно улыбнулась Рута.

– Здравствуй, Рута, – слабо улыбнулась Аня. Настроение почему-то резко испортилось.

– Ну, мне тоже пора, – засобиралась юная форситка. – Увидимся вечером, Аня!

– Да, пока…

Последнее, что она услышала из темнеющего зеркала, была просьба Тофы о разговоре, обращённая к Руте. Что ей ответила целительница, Аня уже не разобрала.

– Вы «совсем», что ли, по громкой базарить? – На пороге комнаты стоял полуголый Егор, сонно потирая глаза. – Хорошо, что я ваш бубнёж не различаю, а то пришлось бы просыпаться ещё и под бабскую ерунду.

– Оденься, скелетина, – буркнула в ответ раздражённая Аня. – Рёбра просвечивают.

– Смешно, капец, – с показным безразличием отозвался брат и отправился на кухню за порцией пирожков.

Аня с остервенением откусила от одного из своих, которые так и не доела во время разговора. Она тут опасности подвергается, загадки распутывает, решает его проблему… а этому придурку Никонову и так нормально! Учится там магии, титул принца отхапал, с Тофой без всяких зеркал болтает! Что она вообще там делала?! Они же не дружили особо!

Аня чувствовала, ещё чуть-чуть, и злость, окрашенная в болотные цвета зависти, с чавканьем поглотит всё её существо. Чтобы этого не случилось, она вскочила и принялась одеваться. Натянув джинсы и любимую футболку, ощутила, что стало немного легче, будто в броню оделась.

Что дальше? Ни полуголого Егора, ни хлопочущую бабу Катю сейчас видеть не хотелось. Крикнув: «Я к Лере», Аня выскользнула за дверь. Уже на крыльце она услышала горестное бабушкино:

– Молочка-то!

Отмахнулась:

– Потом! – И нырнула в летнее утро, напоённое запахами сырой травы и пекущихся где-то пирогов: не только баба Катя решила сегодня побаловать внуков.

Небольшие Строжны когда-то стремились к гордому званию посёлка. Даже дома с удобствами для работников лесокомбината поставили. В одном из таких и жило семейство Святых до переезда папы в город. Теперь тут осталась одна бабушка. Деда застал только Егор, да и то в совсем детском возрасте.

Хотя проживанием в таких двухсемейках, где имелась даже ванная комната, могли похвастаться не многие строжнинцы. Большая часть домишек здесь стояла по старинке – с банями и туалетами на улице. В одном из таких домов жил и Лерин дед, к которому летом приезжала внучка с кем-то из родителей.

Аня подошла к синему домику, прячущемуся в зарослях крыжовника и смородины. Скрипнула реечная калитка. По утоптанной дорожке она дошла до высокого крыльца и, заметив, что кто-то выглянул в окно, крикнула:

– Здрасте! А Лера дома?

Какое-то время ничего не происходило. Аня даже засомневалась, услышали ли её. Наконец с тонким визгом приоткрылась обитая дерматином дверь, и появилось худое, заросшее седой щетиной лицо с бельмастыми глазами.

– А? Кто это? – прохрипел Константин Ильич, который никак не менялся с тех пор, как Аня увидела его впервые.

– Здравствуйте! Это Аня… Святая! А Лера приехала?

– А, здравствуй. – Возможно, ей только показалось, но седые брови разошлись и в голосе появились более приветливые нотки. – В среду они приедут. Утром. В среду заходи.

– А, спасибо!

Послезавтра. Да что ж за невезуха! Одни друзья далеко, и, похоже, им без неё хорошо, другие… Нет их, других! Настроение окончательно рухнуло в погреб, выкопанный в глубине души специально для таких случаев. Оттуда бессовестно синее небо казалось чересчур ярким, грунтовка под ногами слишком сильно пылила, а ощущение одиночества вырастало до чудовищных размеров. Даже навозом откуда-то потянуло – видимо, чтобы довершить печальную картину.