– А вы пробегите его быстренько, вдруг люди неправду говорят, - сказала миссис Робинсон и поспешно отвернулась - словно была тут ни при чем.

Мисс Армитедж шла с почты домой, а я искал блох у своего пса и заодно дожевывал гномика.

– Что это ты ешь, Алан?
– спросила она.

– Гномика с коринкой. Мне миссис Тернер испекла.

– Она очень добрая, правда?

– Правда, - сказал я.

– Только, наверное, совсем извелась от беспокойства, - сказала мисс Армитедж.

– Миссис Тернер ни о чем не беспокоится, - твердо ответил я.

– Разве она не беспокоится о Глэдис?

– Нисколечко, - сказал я.
– Глэдис поехала отдыхать. Глэдис хорошая девушка, - добавил я. А сам подумал: "Вот вам; скушайте, мисс Армитедж!" Она очень хорошая, у нас в Туралле другую такую поискать.

– Я рада, что ты так думаешь, Алан, - сказала мисс Армитедж.
– Только вот другие думают иначе.

На это я не нашелся, что ответить.

– Меня навестила мисс Армитедж, - сказала миссис Тернер, когда я заглянул к ней на следующей неделе.

Я очень удивился.

– Это она за гномиком приходила, - сказал я.
– Увидела, как я ел, а она такая обжора, эта мисс Армитедж.

– Нет, нет, ни за чем она не приходила. Она принесла мне фруктовый торт, сама его испекла.
– Миссис Тернер посмотрела на торт, красовавшийся посреди стола, и мягко улыбнулась.
– Мисс Армитедж сказала, что слышала, какие у нас тут ходят разговоры, а потом обняла меня и поцеловала.
– Миссис Тернер на минутку задумалась.
– Я была к ней несправедлива, она добрая женщина.

Миссис Тернер села и, скрестив руки на столе, уткнулась в них головой. Мне показалось, что она плачет, только я не люблю смотреть, когда люди такие печальные.

И я ушел.