Шрифт:
– Садись скорее, – только проронила к нам приблизился некий мужчина в темных очках.
– Вот твоя хваленая художница?! Я очарован!
– Доминик! Ты? Вот уж не ожидала! – воскликнула приятельница, а мне стало неловко. Пробовать десерт расхотелось.
– Значит, транжирите деньги в питерском торговом центре? – подсел к нам, тогда окутало странное чувство тревоги.
– Да. Показываю подруге город.
– Занимательно как. А чего она молчит? Боится, да? Я же вроде не монстр, – дышал мне в затылок.
– Кристин, я на улице подожду, – смяла в руке салфетку, как он тут же схватил ее.
– Какая вы невежественная. Игнорируете меня?
– Извините. Думаю наше знакомство плохая затея, – вскочила, торопясь скорее уйти…
ГЛАВА 3
Доминик
Белоручка нашлась, гляньте не угодил замарашке. Чувствую словно плюнули в спину. Ничего она попляшет, невинная пташка. Цену себе знает, в ногах валяться станет. Остался наедине с этой эскортницей, показывая раздражение.
– Чего уставилась, проститутка?
– Не срывайся. Я не виновата.
– Ошибаешься, алчная дрянь. Подстилка для богачей. Ты должна была нас познакомить. А твоя приятельница мордочку кислую строит.
– Доминик, я предупреждала, она проблемная. Прояви своё очарование!
– Почему она не стала говорить со мной? Гнев желаешь вызвать? Аферу очередную решила провести? Раздавлю хуже таракана. Только попробуй отвести взгляд, – взял ее за запястье, и так сильно сжал, что она вскрикнула.
– Дай время.
– Сколько? Я не сентиментальный дурак, унижаться перед всякими лохушками!
– Ты пугаешь ее. Сам подумай, после смерти родителей жила замкнутой. Ее отогреть нужно. Наплети чушь, – уверяла, чтобы я поверил.
– Чем она увлекается? Должен знать всё про эту серенькую мышь.
– Кисти, акварель, картины. Весь хлам, который пылится, – рассуждала она, осталось заманить дуреху в капкан.
– Тошнотворная дура.
– Почему столько агрессии? Завоюй ее сердце.
– С огнем играешь. Где гарантия, что дрянь девственница? А если она с бомжами на вокзале спит? Ты понимаешь, что я потом задушу тебя, – срывался, показывая неугасающее бешенство.
– Доминик, доверься мне. Предположу, что она не целованная. Зачем мы спорим? У тебя в руках, невинная скромница. Стань ее первым мужчиной, от которого у нее закружится голова, – нашептывала интригующе, а я машинально выглянул в окно. Увидев просто дикое зрелище. Девица с двумя тонкими косичками и измазанной шапке, стояла под козырьком, прячась от ливня. Всматривается в лужи. Восхищается природой. Я отравлю ее душу. Клянусь, она умирать по мне будет. А я смеяться над ней, и показывать кто господин ее судьбы.
– Готовь платочки. Ее придётся пролить много горьких слез, – швырнул также салфетку в тарелку. Пора навестить нашу испуганную девочку. Быстро спустился по эскалатору. Стоит и ждет свою приятельницу. Ошибается, я так просто не отпущу её.
– Вы замерзли? Возьмите мое пальто.
– Благодарю. Но нет.
– Скажите, я такой страшный? Раз вы меня шарахаетесь, – уставился в ее глаза с зеленоватым оттенком.
– Я боюсь незнакомцев!
– Так давайте это исправим. Доминик, – протягиваю руку, а та неуверенно вымолвила.
– Тиша.
– Божественное имя. Как и сама обладательница, – старался заманить ее в свои сети.
– Извините мне пора, – нервничает, а я собственнически схватил ее ладонь.
– Гроза началась. Это свинство отпускать девушку мокнуть. Предлагаю прогулку по Питеру. Не отказывайте, – говорил настолько волнительно. Она находилась в смятении. И спустя некоторое время из торгового центра выскочила эта лживая Кристина. Переглянулись с ней. Конечно, мы сообщники, в совершении грязного плана.
– Мы согласны, Доминик. Льет как из ведра!
– Подожди, но на автобусе можно, – сказала эта писклявая художница. Она начинает бесить своим неподчинением. Её решили подвести. Но она уперлась, мымра проклятая. Ударить бы за непослушание.
– Тиш, не выдумывай. Мы же не дикие?! – уселась на заднее сиденье, а я нарочно захлопнул дверь. И у этой мартышки не осталось выбора, лишь сесть на переднее со мной.
– Обещаю, не съем вас! Тиша! – поднёс руку к губам, желая оставить поцелуй, но она боязно ее спрятала в карман. Усаживается в салон, а я представляю, как громко стучит ее сердце. Она словно в логове дьявола, коварного во всех смыслах. А я с неподдельным азартом пристегиваю ремень безопасности, не отводя своего непристойного взгляда.