Заметив легкий кивок Фейран, атт-Кадир нырнул в низкий дверной проем и очень скорым шагом, почти бегом, ринулся в сторону главного алтаря, где многомудрый аттали эт-Убаийяд возносил моления Предвечному и курились бесценные благовония, радовавшие верховного бога Саккаре-ма. Еще в коридоре Фарр различил старческий голос аттали, монотонно, но в то же время очень мелодично произносившего сурьи из Книги Провозвестника, и пение храмовых служек.

Боковой проход вывел юного мардиба к правому приделу алтаря, и, едва выглянув из полутьмы коридора, он понял: отвлекать мудрейшего сейчас нельзя, это святотатство. Никогда, даже в бури, пожары, во времена самых невообразимых бедствий, службы в главном храме Атта-Хаджа не прерывались. Предвечный ревнив и наказывает своих слуг за нерадение. Но все-таки...

Фарр атт-Кадир, который еще недавно был всего лишь учеником при храме Шехдада, никогда бы не решился на подобное. Нынешний Фарр почувствовал, что есть вещи поважнее мерных речитативов молитв для ублажения тщеславия Атта-Хаджа. Вдобавок его подтолкнуло что-то странное - будто бы голос Кэриса, появившийся в голове: "Быстрее, дубина! Скажи все эт-Убаийяду!"

Фарра встретил изумленный взгляд аттали, узревшего краем глаза нарушение извечного благочиния, - мальчишка неуверенным шагом пересек площадку, на которой стоял мраморный, с выложенными цветными камнями и золотом завитками чудесных растений алтарь, с которого поднимались струйки сладкого дыма, уходящие под необъятный купол храма, и вдруг простерся ниц перед первосвященником.

Эт-Убаийяд зыркнул на служек, сделав какой-то знак ладонью, и хор, заглушая изумленные возгласы собравшихся в храме людей, затянул гимн "Хвала в вышних Атта-Хаджу". Сам аттали опустился на колени перед алтарем, совсем рядом с атт-Кадиром, коснулся лицом мрамора и едва слышно прошипел:

– Если ты не принес важной вести, я лишу тебя звания мардиба, святотатец! Говори!

– Меня прислал, - заикнулся Фарр, - Кэрис. Дэв. Надвигается беда. После полуночи на Меддаи должны напасть.

– Мергейты?
– уточнил мудрейший, не поднимая лица от пола, чтобы прихожане не заметили, как аттали во время божественных песнопений ведет мирской разговор.

– Хуже. Дэв и девица по имени Фейран, наша предсказательница, сочли, что Повелитель Самоцветных гор получил власть над дикими зверями. Стаи волков, может быть, гиены... Прикажи халиттам защитить людей! Звери неподвластны воле Атта-Хаджа...

– Ему подвластно все, - чуть слышно вздохнул эт-Убаийяд.
– Я верю твоему дэву, да простят меня высшие Силы. Пойди обратно за алтарь, сейчас я все закончу.

Фарр, ерзая по полу, отполз к выходу в коридор, аттали же взглядом указал певцам замолкнуть, поднялся и вместо ожидаемой несколькими сотнями людей сурьи, восхваляющей Отца и Дочь, Повелительницу Моря, произнес:

– Братия!
– Хитро построенные своды Золотого храма отразили и усилили слабый голосок древнего старика, а потому эт-Убаийяда услышал каждый. Возвращайтесь к семьям и возьмите оружие! Мне принесли безрадостную весть: черное колдовство безбожного владыки мергейтов, дарованное ему демонами Нижней Сферы, пробудило к жизни силы, враждебные миру людей. Если вдруг на улицах Белого града вы узрите диких животных, убивайте их. Не думайте о том, что вы отнимаете жизнь, - вы лишаете сил Тьму. Идите, да хранит вас всех Атта-Хадж!

Эт-Убаийяд изрядно напугал прихожан своими зловещими словами, но люди послушались: аттали никогда ничего не говорит без оснований, ибо он наследник Провозвестника и осиян благостью Предвечного. Сам мудрейший, приказав хору исполнить заключительный молебен, направился к ожидавшему его атт-Кадиру.

– Первый раз, - мрачно изрек он, - за девятьсот лет нарушен ход божественного служения. Надеюсь, ты не ошибаешься и Дэв не пошутил.

– Нет-нет, - горячо возразил Фарр, следуя за эт-Убаийядом к скрытым помещениям храма, где хранились летописи и сокровища.
– Можно попросить тебя об одной милости? У входа ждет прорицательница Фейран. Я боюсь за нее, хотя она и осталась под охраной халиттов.

– Еще одно нарушение старинных уложений, - на ходу покачал головой аттали.
– Ладно, в такие времена все меняется. Кюртан!
– Один из храмовых слуг незаметно возник из едва разгоняемого сальными свечами полумрака.
– Снаружи, у закатного входа, ожидает некая молодая девица. Приведи ее в мою комнату. Скажи страже, что это моя воля.

– Э-э...
– Служка раскрыл рот, но, перехватив грозный и не терпящий возражения взгляд эт-Убаийяда, побежал выполнять приказ. Аттали проворчал ему вдогонку:

– И немедленно собери сотников Священной стражи! Всех, кого найдешь! А ты, Фарр, сейчас расскажешь все, о чем знаешь. О Предвечный, сколько же от вас неприятностей!

* * *

Способны ли четыре человека перевернуть вверх дном весь Священный город, покой которого не нарушался столетиями? Кэрис и его друзья доказали, что ничего невозможного нет. Дэв недаром долгие годы жил среди людей в разных обличьях: то воина, то книжника или обычного пастуха. Его опыт пригодился Кэрис почти полный десяток лет (правда, случилось это не меньше столетия назад) служил в армии великого Нарлака, добравшись аж до чина пехотного тысячника, и знал, как командовать войском. Драйбен, носивший сейчас маску одного из командиров Священной стражи, помогал, как мог.