Скоро наступил вечер. Акула была съедена, ребята ушли домой. Мы с Мэри сидели перед палаткой и скучали. Вдали на берегу слышалась музыка.

— Пойдем сходим, выпьем? — предложила Мэри.

Прикинув расстояние до источника шума, я согласился.

— Ужора, Самаэль, сторожите палатку!

Черныша взял с собой, и двинулись в путь.

Полночь. Нижний район Сочи. Старый, как паровой двигатель, и безымянный. Переименовать его никто не решался — вдруг вся атмосфера пропадёт. Район перестраивали сто раз, но имя оставалось.

Дома по бокам — низкие, крыши ржавые. Фонари еле светились, создавая атмосферу полного раздолбайства. А в конце улицы — бар. Здание квадратное, железная дверь, стены — голый бетон, ни намёка на декор.

Но за дверью жизнь была другая. Музыка, свет, тела извиваются, алкоголь льётся рекой. Шум и безумие.

— Удивляюсь, что ты согласился на это место, — Мэри смотрела в стакан.

— Что тебя так удивляет? Я — всё-таки я, — ухмыльнулся, поправляя воротник.

— Ты ж врач. Мог бы сидеть где-нибудь в баре с пианистом, где алкоголь стоит больше, чем вся эта улица. А тут… вообще не вписываешься. Вон, глянь, вон те замужние дамы уже полчаса на тебя пялятся. Рот не могут закрыть.

Она усмехнулась, глаза её блестели в свете лампы. А я лишь сделал вид, что это всё для меня привычное дело.

— Знаешь, что ещё интереснее? — продолжил я, делая вид, что не заметил тех дам.

— Ещё что?

— Галлюциногенов тут больше, чем в любой аптеке. А сифилис тут популярнее насморка. Это место — просто рай для всяких криминальных типов.

Мэри лишь шире улыбнулась. Её всегда смешила моя наглость.

— Ты точно интереснее тех ментов, с которыми мне приходится работать, — сказала она, отпивая джин.

— Часовые планерки по утрам? Это же пытка, — я вздохнул, представляя эту скуку.

Алкоголь творил чудеса. Три порции — и все вокруг уже обнимаются. А ко мне за этот вечер уже пять или шесть женщин подходили. Они падали на меня, якобы от головокружения. Только я всегда оставался джентльменом. Ну, почти. Даже когда одна прижалась ко мне грудью, аккуратно её оттолкнул.

Вечер продолжался. Мы с Мэри не особо разговаривали. Просто сидели, позволив шуму затопить нас. Всё вокруг становилось всё более хаотичным, люди — всё более пьяными.

И вот, когда безумие достигло пика, заметил кое-что странное. Среди полумрака появилась тонкая трещина в пространстве. Оттуда прорезая воздух высунулся острый шип!

В тот момент я даже не поменял выражения лица. Зачем? Просто чуть повернул голову. Вроде как небрежно, но со смыслом. Тут же раздался звонкий щелчок — стакан встретился с шипом и разлетелся на осколки. Шип втянулся обратно в трещину, как будто его и не было.

Я снова чуть повернул голову. Мэри смотрела на меня с тем же лицом, что и я на неё. Удивлена, наверное, что я легко уклонился от атаки. Ведь кто-то пытался меня убить!

Раз трещина появилась в пространстве — значит, связано с демонами. Это уже дело серьёзное.

Допил свой напиток, Мэри кинула деньги на стол — мы, понимали друг друга с полуслова.

— Не подавай виду, — сказал я, и мы, не теряя времени, рванули к выходу, протискиваясь сквозь толпу.

— У тебя есть враги? — спросила Мэри, пока мы шли.

— Ну, парочка была, но они либо мертвы, либо трясутся при одном упоминании обо мне, — я прикинул, кто мог взяться за мою голову.

Доктор Хинкельштейн? Или мэр городка, который спиртзавод поджёг. Кто-то наверняка решил отомстить. Только я-то не простой врач, как им кажется. Пожалуй, не стоило так недооценивать меня.

И вот только об этом подумал, как пространство снова прорвалось, и шип метнулся мне в лоб. Я увернулся, как ни в чём не бывало.

— Инквизитор, управляющий на расстоянии. В рукопашке — слабак, но убийства — его фишка, — пробормотала Мэри себе под нос.

— В толпе работает, 10 метров, не больше, — добавил я, свернул за угол и направился в ещё более оживлённое место.

Мэри шагала за мной. Видно было, что её это беспокоит.

— Прости, но… почему мы круги нарезаем? — спросила она.

— Ищу его, — отрезал я, сканируя толпу. Всё вокруг — как открытая книга. Каждая тень, каждый человек — подсказка.

— Мужик в пяти метрах, лет 45, выпил семь стаканов — не он.

— Девка, моложе 18-ти, с опытом, любит деньги больше, чем себя.

— Женщина, за столом в трёх метрах, вдова, лет 75, ищет молодую плоть. Нет, не она.

Все, кого видел, не подходили. Но я двигался в толпе, вынуждая убийцу совершить ошибку.

И вот, наконец, увидел его. Он был одет обычно: пальто, воротник поднят. Лет 35, кривой рот. Сидел один за столиком, пил, как ни в чём не бывало.