Я ускорил шаг:

— Он в сознании сейчас или уже отрубился?

Честно, я боялся, что его сердце не выдержало. Полчаса прошло, а если сердце встало и ему не сделали реанимацию, то хоть богов зови — труп есть труп.

— В сознании, но его колбасит не переставая.

Когда мы вошли в спальню, я уже слышал, как он орёт на всё горло.

— Памела, стой тут, не лезь.

— Спокойно, я тоже в экстренных ситуациях не новичок. Всякого насмотрелась, — она спокойно пожала плечами.

— Окей.

Зашёл, а там… ого, целый арсенал: хлысты, цепи, игрушки. Я только вздохнул.

— Свет включите, — скомандовал. Темно, как в погребе.

Подошел к Гансу, который всё ещё дёргался, начал проверку. Хорошие новости — жив. Сердце не остановилось. Ему пока везло, хотя с такими замашками удача не вечна.

Ганс уверенно шёл к своей гибели, но пока ещё держался.

— Ганс, ты меня узнаешь? — я наклонился к нему, проверяя.

— Григорий… Помоги… Больно… — голос его был слабым, но все же в сознании.

— Где болит?

— Всё… всё тело…

Памела, стоявшая рядом, как всегда решила вставить свои пять копеек.

— Похоже на эпилепсию.

Я покачал головой, как бы говоря, «да ну».

— Это не эпилепсия. Это сбой ритма сердца. Видимо, током шарахнуло. Анжела, он что-нибудь глотал перед тем, как ты начала с ним возиться?

Анжела замялась, но потом кивнула.

— Что за дрянь он жрал? — спросил я, не особо удивляясь. Ганс был не новичок в экспериментах с запрещенкой. И я уже знал, что это не травка.

— Кристалл высокой чистоты, — пробормотал Анжела.

Вот и всё. Метилендиоксиметамфетамин — экстази для тех, кто не в теме. Но тут чистый, без примесей. Веселуха, короче, но с летальным исходом на закуску. Ганс реально рисковал подохнуть от кайфа. Это только в фильмах красиво выглядит.

Но мне было плевать на его зависимость. Не моя проблема. Слушать бы меня он всё равно не стал.

После быстрого осмотра понял, что у парня ритм сбился, и от этого его крутило в судорогах. Его тело буквально орало «помоги, я на грани».

— Анжела, беги, наполни ванну теплой водой. Не горячей, а такой, чтобы руку можно было засунуть, — бросил я.

Минут через пять Анжела вернулась:

— Вода готова.

Я взял Ганса на руки, будто тот был тряпичной куклой. С моей силой это было вообще не напряг.

Забросив его в ванну, повернулся к Памеле.

— Принеси мой чемодан с инструментами.

Когда чемоданчик принесли, я начал свою работу. Памела и Анжела стояли поодаль, смотрели, как я работаю, но не лезли. Памела-то немного шарила в первой помощи, но она явно не понимала, что я собирался делать.

— Григорий, зачем ты засунул его в воду? — спросила она.

— Теплая вода поможет снять спазмы, но этого мало. Нужно еще иглоукалывание. Хотя, вряд ли ты что-то про это знаешь, — я усмехнулся.

— Ты же не видишь точки под водой. Как ты не промахнёшься? — Памела явно недоумевала.

Я лишь хмыкнул. Кто угодно мог бы сомневаться в моих навыках, но только не я. Иглоукалыванием я занимался сотни лет. Для этого глаза не особо и нужны, достаточно чувствовать пальцами.

Постепенно тело Ганса успокоилось. Судороги прекратились. Мои иглы делали своё дело — восстановили биение его сердца.

Когда всё было под контролем, вытащил его из ванны и отнес обратно в спальню. Начал разминать ему мышцы.

— Григорий… полегче… больно… — простонал он.

— Боль — это хорошо. Значит, ты еще живой, — я надавил на особо болезненные точки. Моя работа не подразумевала нежности.

Помимо сбоя ритма, Ганс был ещё и под кайфом от наркоты. Теперь нужно вывести из него токсины. Придётся заставить его выплюнуть весь этот яд. Очень плохая штука.

* * *

Под звёздным небом, которое едва пробивалось сквозь плотные облака, автомобиль мчался по пустынной дороге. Мотор гудел. Но Антон, крепко сжимая руль, лишь увеличивал скорость. Он не может остановиться.

— Быстрее, — потребовала Селена с переднего сиденья, нервно поглядывая в окно.

Она была явно взволнована. Кристина, сидевшая на заднем сиденье, вела себя странно. Всё это время она смотрела в зеркало, пристально вглядываясь в своё отражение. Однако казалось, что она не видит ничего вокруг себя.