Телепортация продолжалась секунды две, у меня хватило времени, чтобы увидеть, как дернулось ее лицо, заметить, как она указала на меня пальцем, почувствовать, как нечто врезалось мне в левый бок чуть ниже ребер.

Вокруг меня возникла библиотека Черного замка, и Алиера сказала:

— У тебя кровь. Позволь…

— Нет, — выдохнул я. Прижал руку к боку, зажал, не обращая внимания на влажное. — Нет.

— Влад… — проговорила Коти.

— Нет. Она только что на меня напала. С меня довольно. Нет. Я хочу закончить это. Сейчас, пока она еще не успела поставить блок, который не сумеет взломать Морролан. Отошлите меня обратно туда.

Коти поднялась, лицо ее было высечено из камня, и встала рядом со мной. Лойош приземлился мне на плечо.

«Босс, ты не в той форме…»

«Заткнись.»

— Действуй, Алиера, — сказал я.

— Ты погибнешь.

— Плевать. Я устал, что меня режут, рубят и призывают. Достало.

Алиера, пожалуйста. Сейчас же.

Я был настолько выжат после первой телепортации, не говоря уже о ранившем меня заклинании, что вторую телепортацию едва заметил, только что мы вновь оказались в пещере, а потом все стало тонким и узким, наверное, я на миг отключился, потому как иначе неясно, почему я вдруг лежал на земле, и непонятно, как снова сумел встать, причем по — прежнему зажимая ладонью бок.

Они могли прикончить нас прямо там, на месте. Нас было всего двое, ладно, трое, считая Лойоша, но Коти и меня еще пошатывало, мы едва на ногах держались. Но они, сколько я понял, просто смотрели на нас, не веря, что мы представляем для них угрозу, и ожидали, чтобы узнать, зачем мы здесь. Тависса напала на меня, даже не думая, когда я ничем ей не угрожал — а сейчас, когда угроза была реальной, она подумала и нападать не стала.

Когда я поднялся на ноги, Коти стояла уже вполне уверенно и обнажила кинжалы. Я убрал руку с раны, надеясь, что не истеку кровью слишком быстро, перехватил окровавленной ладонью Чаролом, а второй рукой обнажил шпагу.

Тависса смотрела на меня как на идиота, что было правдой. Затем пожала плечами и кивнула своим людям.

Мы остались на месте, ожидая их хода. Плечо Коти касалось моего плеча, расслабленное, готовое. Голова у меня слегка кружилась, но я не собирался этого выказывать. А еще меня мутило — но это где — то там, далеко, и ничего не значило, потому как рана кровоточила, и за полшага до гибели мне было совсем не до того, чтобы чувствовать дурноту после телепортации.

Так, в принципе, я предпочел бы дурноту.

Но жаловаться не стану: сам влез.

Время замерло, ожидая, что мы нападем на них, или что они нападут на нас. Однако случилось нечто иное.

Я почувствовал хлопок воздуха: перемещение. Можно было посмотреть, кто это, однако этого не требовалось: на сцене возникла Черная Длань, и еще Искательница Тропы, и разъедающая грубая мощь двух этих обнаженных клинков отвечала на все мои вопросы.

Тависса попятилась. Она испугалась, как и все остальные. Расклад стал более чем равным.

— Влад, — проговорил Морролан.

— Что?

— Оставь их.

— Она…

— Знаю.

— Я не могу…

— Можешь. Это убийство, Влад. И она его не заслужила.

— Она сделала меня демоном.

— Не специально.

— Влад, — сказала Алиера, — он прав. Ты не можешь так поступить.

Я повернулся к Коти.

— А ты что думаешь?

— Что бы ты ни решил, — заявила она, — я тебя прикрою.

— Но они правы?

Она не ответила.

— Ну же, — проговорил я, — скажи.

— То, что ты пострадал, — сказала она, — само по себе не значит, что кто — то где — то неправ.

Слабость после телепортации, кровопотеря и горящее желание проделать в ком — то несколько дыр… но все же я их понял. И выдохнул.

— То есть после всего этого мы так никого и не убьем?

— Ну, вроде как тебе за это не платили.

И подарила мне улыбку, за которую я готов убить. Или умереть. Или, в некоторых случаях, даже удержаться от убийства.

Я сделал еще один вздох. И еще один. Повернулся к Тависсе:

— Следующий раз, когда мы увидимся…

А потом, думаю, я просто отрубился и не смог завершить угрозы.

Меня вернули обратно в Черный замок, пока я пребывал в благословенной отключке и не чувствовал телепортации. Алиера снова заштопала меня, на сей раз удержавшись от замечаний. Коти держала меня за руку.

А когда Алиера ушла, она сказала:

— Владимир, прости, что ты так никого и не убил.

Я рассмеялся и был рад, что вот я смеюсь — и не больно.