— Я обещал людям, что их не станут преследовать за старые грехи, — продолжал упираться командир партизанского отряда. — Не нужны бойцы в РККА, отправьте союзникам, в воинские части Парагвая, казачьи командиры не столь привередливые.

— Ну, капитан, это не тебе решать: куда, кого посылать! — хлопнув ладонью по столу, одёрнул партизана полковник.

— Если это не в ваших полномочиях, то я могу сам связаться с земляками, — понимая ограничения компетенции командира полка, предложил выход Матвей.

— Да, парень, если бы не повышенное внимание со стороны твоих земляков, то тебя бы самого уже разжаловали в рядовые и отправили в штрафбат, — выдал секрет Богданов. — Однако особисты побаиваются казаков, потому парагвайца и не трогают, хотя наградные листы с представлением тебя к высоким государственным наградам из штаба дивизии отозвали.

— Не за награды воюем, — сжав зубы, обиженно выдавил Матвей.

— И хорошо же ведь воюешь, — тяжело вздохнув, покачал головой полковник. — На кой чёрт ты заступаешься за всякое отребье?

— Я слово людям дал, — вздёрнул подбородок гордый упрямец.

— Эх, теперь и отделение твоих верных «парагвайцев» особисты требуют в штрафбат сослать, — горестно посетовал полковник и поделился очередной порцией конфиденциальной информации: — У майора Мухина на тебя пухлая папка компромата имеется. Его засланец, старший лейтенант Гусев, за год жизни в партизанском отряде толстенный том сочинений накропал. Видно, обижается, что его с повышением звания обошли. Я читал заведённое на тебя дело: такую ахинею написали, что впору на костре сжигать, как лесного ведьмака. Вот только майору Мухину показать чужому глазу этакую писанину про Цыганского барона и компанию леших стыдно. Вымарать из бумаги всю чертовщину нельзя, а по существу тебе и предъявить–то нечего. Одно лишь потворство бывшим вражеским элементам можно поставить в вину. Не заступался бы ты за перебежчиков, так и заслуженных наград не лишился, и верных товарищей сберёг бы от опалы.

— Ну, значит, я тоже вместе с парнями отправлюсь в штрафбат, — решительно заявил Матвей. — Я отвечаю за всех своих бойцов: и за «парагвайцев», и за исправившихся бывших отступников. Отдавайте и меня под трибунал.

— Вот же упёртый какой, — недовольно фыркнул Богданов. — Ведь замечательно батальон подготовил, половину бойцов можно хоть сразу в разведку посылать. И как, по–твоему, будет выглядеть командование в глазах твоих партизан, когда их заслуженного геройского командира отправят под трибунал из–за кляузы мелочного завистника? Ты капитан, мне боевой дух в полку накануне наступления не подрывай!

— Я своих боевых товарищей в беде не брошу. Прошу командование позволить мне возглавить штрафную роту и поставить на самый опасный участок линии фронта.

— Так по уставу штрафниками положено командовать кадровому офицеру, — подмигнул дерзкому юноше полковник, — потому погоны с тебя срывать не резон, тем более что сам добровольцем вызвался. А вот остальные бузотёры и перебежчики пойдут в штрафники уже без звёздочек на пилотках.

— Только все вместе пойдём, без расстрела, якобы, предателей, — категорично выдвинул условие обнаглевший молодец.

— Сам смотри, командир, тебе с ними в смертельный бой идти, — пожал плечами полковник и ехидно усмехнулся: — Ещё какие требования будут?

— В бой пойдём со своим оружием, переносными рациями и приборами ночного видения, — не стушевался казак.

— Логично, — кивнул полковник.

— Миномёты надо поменять на больший калибр и мин нам выдать на руки хотя бы сотню штук.

— Пару стволов из резерва достанем, и мин отгрузим по норме, — махнул ладонью расщедрившийся полковник, но сразу предупредил: — Только это не сильно поможет в подавлении огневых точек противника. Немец крепко на высотке окопался, пулемётные доты таким скромным арсеналом не разбить.

— Ничего, как–нибудь сдюжим, — самонадеянно усмехнулся парагваец. — Вы мне, пожалуйста, ещё раздобудьте громкоговоритель и патефон с пластинкой.

— Какой пластинкой? — удивлённо поднялись брови у Богданова.

— С гимном Парагвайской казачьей республики, — посерьёзнел Матвей и напел всем хорошо знакомые слова:

'Наверх вы, товарищи, все по местам.

Последний парад наступает.

Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает!'

— Раздобудем у союзников, — кивнул полковник. — Казаки на каждом парадном построении, при вручении наград, всегда эту песню прослушивают. Думаешь, так поднять боевой дух перед атакой?

— Для этой цели мне ещё понадобится бидон спирта и покалеченная лошадь из обоза.

— А лошадь–то зачем? — не переставал дивиться странным запросам казака полковник.

— Ну, рогатого бычка на фронте не найти, придётся использовать то, что под рукой.

— Может, мясными консервами обойдёмся? — предложил доступную кулинарную альтернативу полковник.

— Для старинного обряда воинов гуарани нужна «огненная вода» и кровь жертвенного животного, — с серьёзным видом, объяснил выбор ингредиентов для колдовского шабаша индейский шаман.