Элисса не ответила, пытаясь постичь свои чувства к Адриану.

— Вы голодны? — спросил он. — Кажется, в этом доме можно найти все, что угодно. Может быть, хоть крошка съестного…

— Нет-нет, спасибо. — Элисса заставила себя улыбнуться. — Что с вашим конем?

На щеках Адриана появились ямочки.

— Минотавр здесь как у Христа за пазухой — я раздобыл достаточно сена, чтобы накормить его ужином, и даже попону, чтобы укрыть от холода.

— Вам тоже не помешало бы согреться, — мягко произнесла Элисса.

Адриан нахмурился:

— Я уже говорил, что чувствую себя превосходно. — Он повернулся к окну и посмотрел на серые тучи. — Наши хозяева весьма предусмотрительны. Надо позаботиться о том, чтобы они были должным образом вознаграждены.

— По-моему, дом расположен на землях поместья Мароу. Это нечто вроде загородной виллы; здесь жили дети герцогини, когда были маленькими. Думаю, вряд ли она будет уж очень расстроена.

— Я сказал гостям, что найду вас и отыщу какое-нибудь укрытие. Гроза, однако, и не думает стихать. Похоже, нам придется пробыть здесь до утра.

Если он полагал, что Элисса станет возражать, то ошибался. Девушку занимало совсем другое — чувства, которые она только что обнаружила в себе, мысли об Адриане, о ее страсти к нему, а также о Стейглере и о тех видах, которые он на нее имеет. Вновь и вновь Элисса задавала себе вопрос: готова ли она пожертвовать невинностью, чтобы отомстить за брата? В ее сознании возник ответ — ясное отчетливое «да».

И дело было не только в Карле, но и в тех молодых солдатах, которые могли пасть жертвой предательства. Среди них мог оказаться второй ее брат, Питер.

Элисса вспомнила узкое темное лицо Стейглера с грубыми пугающими чертами. Иная женщина ни за что не согласилась бы лечь с ним в постель из стыда или страха, но Элисса полагала, что сумеет переломить себя, если это поможет разоблачить Ястреба. И по мере того как она лучше узнавала жестокий нрав генерала, все крепче становилась ее уверенность в том, что Стейглер и есть тот самый человек, за которым она охотится.

В субботу Элиссе предстояло ехать на бал к императрице в сопровождении Стейглера — разумеется, если он не отменит свое предложение. Рано или поздно, а может, уже в субботу генерал добьется своего. Он выразил свои намерения с предельной ясностью.

Элисса посмотрела на Адриана. Он сидел в кресле напротив и с тревогой наблюдал за ней. От одного взгляда на него у девушки пересохли губы, а сердце яростно забилось. Она знала, что Адриан хочет ее, что она ему не совсем безразлична. Ей не следовало забывать и о своей невинности — Стейглер непременно разоблачил бы эту ложь, а Адриан мог бы легко и просто избавить Элиссу от необходимости оправдываться.

Она еще не знала, что сказать Адриану после того, как их близость станет свершившимся фактом, но она уже обманывала его прежде, и он ей верил. Ей казалось, что будет гораздо проще ввести его в заблуждение любым объяснением, которое придет в голову, чем пытаться обвести вокруг пальца Стейглера.

И намного безопаснее.

Во всяком случае, так ей казалось. Она еще не знала, кому можно доверять, если речь идет о государственных тайнах; к несчастью, в этом деле она не могла положиться даже на Адриана, но в вопросах чувственной любви доверяла ему целиком и полностью. Элисса не сомневалась: для него таких вопросов не существует.

За окном продолжали сверкать молнии. Адриан прислушивался к шуму дождевых капель, барабанивших по крыше и серым стенам коттеджа. Потрескивал огонь, и на решетке камина шипели раскаленные угли.

Элисса лежала на диване в нескольких шагах от него, уткнувшись головой в пуховую подушку, которую он нашел в одном из сундуков. Ее золотистые волосы просохли и теперь сияющим ореолом окружали лицо, отчего графиня казалась совсем юной и невероятно привлекательной.

Полковник ощутил сильнейшее желание. Застежка панталон едва сдерживала напор возбужденной плоти. Ему хотелось броситься к Элиссе, сорвать одеяло и обнажить ее грудь. Ему хотелось покрыть все ее тело поцелуями и ласкать до тех пор, пока она не застонет, называя его по имени и упрашивая взять ее. Но Адриан знал, что не сделает этого, по крайней мере сегодня ночью, пока Элисса не оправится от потрясения. Кроме того, он дал ей слово.

— Адриан…

Он видел, что Элисса не спит, и чувствовал на себе ее осторожный взгляд столь же отчетливо, как если бы она вытянула руку и прикоснулась к нему.

— Да, милая, что случилось?

— Почему бы вам не подвинуть кресло поближе и не сесть рядом со мной?

Тело Адриана пронзила болезненная дрожь, и он шевельнулся в кресле. Господи, какая это мука — сдерживать себя, сидя в нескольких футах от нее!

— Полагаю, это не слишком удачная мысль — особенно если учесть, как вы одеты… точнее, раздеты.