– М-мужик, ты че?! Мы ж это… че быкуешь-то?!

– Извинись! За Наташку и за слова в мою сторону!

– Это ж не я говорил, это Хряпа… ты с него так уже спросил, че теперь уже?..

– Ссышь, когда страшно? – пару секунд еще нависал над этими гавриками, потом залепил размашистый хук всё тому же Хряпе, раз уж виноват. За длинный язык и за ребра мои больные!

– Отвыкайте пиздеть, пацаны, тут вам не Интернет. В другой раз хуже будет.

Особой радости победа не доставила, будто реально детей отлупил. При том, что старший «ребенок» побольше меня и ростом и весом. Ладно, будем считать это воспитанием молодежи.

Полезным трудом на благо общества – перед той наградой, которую общество в лице Натахи мне выдаст прямо сейчас.

***

Всегда любил девушек «с изюминкой». Без силиконовых сисек, приклеенных ресниц и уж точно без перекачанных губищ. Таких, как Натаха.

– А вот и мой супербоец, - сказала она на пороге, и меня привычно бросило в жар. Сегодня одежду Натахе заменял кусок чего-то прозрачного, вроде марли, спадающий с плеч до щиколоток, но совсем ничего не скрывающий. Длинные рыжие волосы распущены, грудь третьего размера контрастирует с тонкой талией, ноги стройные, но не «спички». Взгляд голубых, очень светлых глаз похож на лед, только не охлаждает ни хера.

– Мой супербоец сегодня с кем-то подрался во дворе? Даже отсюда было слышно.

– Хуйня, забей. Иди ко мне.

Хвастаться подвигом не тянуло, да и причину драки Натаха может не понять. Она ведь и есть блядина, чего уж там! Не та, которая за деньги, а та, что по любви, но со многими сразу. Влюбчивая, скажем так. При этом очень разборчива и брезглива – с немытыми, пьяными и тупыми не трахается принципиально. Это радует. Я Натаху деру без гондонов, до сих пор ничего не намотал, а если случится такое – голову оторву. Она это знает.

– Иди ко мне!

– А ты догони, - в светлых блядских глазах мелькнула насмешка, от которой мне захотелось еще сильнее. Сбросил кроссовки, рванул догонять, а Натаха запнулась, вдруг, упала на четвереньки, так что одежда задралась. Оголилась круглая попка, белая, без загара, узкие бедра, почти девчачьи и холеные розовые ступни.

– Мужчина, я вас боюсь! – прошептала Натаха, когда я вжикнул «молнией» джинсов и сдернул их до колен, с трусами вместе. – Вы хотите меня изнасиловать? Не надо, пожалуйста!

Почему им всем кажется, что я тащусь от грубого секса? Потому что наголо стрижен и стихи не умею сочинять? Когда-то меня эти девичьи загоны напрягали, потом привык – а теперь, реально, тащусь. Чужая покорность заводит. Особенно если девка кайфует не меньше тебя.

– Мужчина, я буду кричать!

– Ори, разрешаю! – Мой вздыбленный член уткнулся ей между бедер и сразу вошел на треть. Мокрая сучка, давно ко всему готова! Внутри горячо и тесно, не раздолбили до сих пор. Вскрикнула, дернулась, выгнула талию, я качнулся назад и вторым толчком загнал до упора. Выдержал пару секунд – чтобы всё там привыкло и сжалось – начал двигаться медленно, туда-сюда. Натаха взялась стонать, пока еще тихо. Несколько раз попыталась вырваться, но я держал крепко. Кончил так, будто бомба в башке рванула, Натаха вскрикнула тоже, дернулась, обмякла. Или реально умеет кончать одновременно, или изображает. Хотя, на кой хер ей играть бесплатно? Думает, замуж ее возьму? Обломись, моя веточка – я на ближайшие лет десять женитьбы не планировал. Тем более на блядях.

– Ты крутейшая телка, - сказал, не спеша вынимать, да и Натахе стоять рачком, определенно, нравилось. Сейчас бы с ней и анал получился без проблем, но я ж только кончил. Мне надо силы восстановить, да и ребра вдруг заболели с утроенной силой. Надо медикам сдаться! Лучше месяц боев пропущу, чем завтра мне кто-нибудь все доломает и сделает инвалидом!

– Крутейшая самка, ваще огонь! Пожрать приготовь.

– И это всё? – она подалась вперед, и мой вялый, опустошенный конец из нее опустошенно выскользнул. – Раньше вы жертву так быстро не отпускали, мужчина! Терзали и снова терзали!

– Раньше трава была зеленее, - проворчал я голосом дряхлого деда и натянул трусы. Позже мы обязательно продолжим. Только вот дерну алкоголя и отдышусь слегка.

– У тебя вискарь найдется, жертва насилия?

– Ты ж не пьешь! – Аппетитная попка исчезла из поля зрения, зато на меня уставились светлые глаза. – Сейчас по-другому никак да? Дважды трахнуть уже не можешь без рюмки?!

Определенно, она меня выбесить решила! Стервозная сущность блядей – или я ее возбуждаю только злой и брутальный? Ладно, держи! На пощечину много сил не надо, но Наташкина голова дернулась, будто пуля в нее попала. На белой коже проявился алый след, голубые глаза блеснули бешенством, налились слезами, потом наполнились возбуждением. Сучка признала хозяина. Не люблю эту хрень, но с Натахой иначе нельзя.

– Виски тащи, кому сказал! Рот свой откроешь, когда разрешу, а пока молчи. Всё поняла?!

Она кивнула, не отрывая взгляда, а на ноги поднялась уже совершенно голая. Пошла на кухню, покачивая ягодицами, и выпивать мне вдруг расхотелось. Сбросил одежду, догнал, потянул за тонкую руку к дивану. В этот раз она отдавалась молча, даже губку прикусила, а я глядел в глаза. Мял упругие сиськи, поглаживал маленькие соски, вошел глубоко, но Натахе не хватило – закинула ноги мне на плечи, будто гимнастка. В светлых глазах плескался кайф победительницы. Знала, что кончить второй раз подряд получается не быстро, а стояк у меня не пропадет – очень долгая игра получится. Тонкие щиколотки на моих плечах, запах какого-то крема от ступней, золотое облако на подушке.